Она была права. Этот вопрос я уже поднимал на совещании у начштаба Ватутина, но услышал его из уст гражданского специалиста, который смотрел на проблему не с точки зрения графика наступления, а с точки зрения физической реализации.

— Занимайтесь укреплениями. Дорогами займутся другие специалисты. Это наша головная боль.

Семенова кивнула, собрала свои пожитки. Уже в дверях обернулась.

— Товарищ командующий. Я слышала, вы требуете от красноармейцев рыть окопы в полный профиль и обучаете их ночным атакам. Это несколько необычно для мирного времени.

Вообще-то это не ее дело, но женщина она, видать, умная и потому я счел нужным ответить.

— Самое мирное время то, что перед войной, товарищ Семенова. Я готовлю войска округа не к параду, а к бою. Чтобы, если придется, красноармейцы рыли эти окопы не под огнем, а заранее.

Она молча кивнула, как будто получила подтверждение какой-то своей, внутренней догадке, и вышла. После ее ухода в кабинете остался легкий запах чернил, бумаги и чего-то химического — может, фиксатива для чертежей.

Я подошел к окну. Внизу, со стороны служебного выхода, увидел, как Семенова, плотно застегнув пальто, быстро, почти по-мужски размашисто, зашагала в сторону инженерного управления, не оглядываясь и не замедляя шаг.

Деловито, целеустремленно. Ее бы в армию, в инженерные войска. Хотя может как раз и не надо. В этот момент в кабинет вошел Ватутин с папкой в руках. Его умное, полнеющее лицо выглядело озабоченным.

— Георгий Константинович, из штаба 8-й танковой дивизии. Донесение о проведении ночных учений в районе Ровно. Командир корпуса, товарищ Фотченко, жалуется, что… Зачитываю… «Подрывается основа боевой подготовки, личный состав не высыпается, падает дисциплина». Просит отменить ваше распоряжение для его соединения.

Я взял папку, пробежался глазами по тексту. Не старый еще, но уже опытный командир, привыкший к порядку, когда днем идут занятия, а вечером бойцы заслушивают политическую информацию.

Затем следуют ужин, личное время и отбой. А тут — марш-броски ночью, рытье окопов в темноте, стрельба по неизвестным целям. Понятно, что все это вызывает раздражение.

— Ответьте товарищу Фотченко, — сказал я, не отрываясь от текста. — Что я ценю его заботу о личном составе. Что высыпаться красноармейцы смогут на том свете, если не научатся воевать ночью. Что дисциплина падает не от учений, а от безделья и рутины. Что мой приказ остается в силе. И что если он не в состоянии организовать ночную подготовку без ущерба для дисциплины, то, может, ему стоит подумать о соответствии с занимаемой должностью. Пусть подумает.