Боярка. Дачный поселок. Тишина, сугробы, темные силуэты деревьев. Машина остановилась в двухстах метрах от указанного участка. Из темноты вышел Грибник. Понятно, предпочел встретить лично, во избежание.

— Все тихо. В доме горит свет. Выход из него только один. По нашим данным, внутри четверо. Две девочки, женщина и мужчина. Если и были другие, они ушли до нашего появления. Штурмовая группа ждет приказа.

— Идем, — сказал я коротко.

Мы бесшумно подошли к забору. Деревянный дом, с виду мало пригодный для зимнего проживания, подслеповатые окна. Похоже, электричества нет, освещают керосинками. Из трубы на крыше валит дым. Ни звука.

Грибник подал знак. Трое в гражданке бесшумно скользнули к двери. Один — с ломиком. Двое — с пистолетами наготове. Тот, кто с ломиком, поддел замок. Что-то хрустнуло. Раздался крик. Не детский, а мужской. Затем голос Эры радостно произнес:

— Папа!

Я вошел внутрь, отстранив бойца. В слабом свете лампы я увидел Эру и Эллу, сидящих на диване, с широко раскрытыми глазами. Рядом — совершенно невозмутимая незнакомка. А перед ними, прижатый к стене дулом пистолета одного из бойцов, стоял мужик.

На нем была расстегнутая у ворота гимнастерка, а на полу валялись рыжие усы и кусок искусственной кожи со шрамом. Лицо было бледным и без грима. М-да, на профессионала он не похож.

— Живы? — спросил я, не отводя глаз от мужика.

— Папа, мы… мы не испугались, — сказала Эра, но голос ее дрожал.

Элла молча кивала, прижимая к себе куклу. Обе не стали бросаться ко мне. Умницы, понимали, что время для объятий пока не пришло.

— Отведите детей в машину, — приказал я.

Бойцы осторожно увели девочек. В доме остались я, Грибник, мужик, лишившийся усов и шрама. И еще — неизвестная мадам, которая рассматривала меня с откровенным женским интересом.

— Кто вы? — спросил я. — Назовитесь!

Потерявший усы молчал, тяжело дыша. красотка вынула из сумочки папиросы, вставила одну в мундштук, задымила.

— Отвечай, — тихо сказал Грибник мужику. — Тебе же лучше.

— Меня… зовут Юрий Васильевич Левченко, — начал тот. — Я актер. Служу в театре музкомедии.

— Кто вас нанял?

— Не знаю… Ко мне подошел человек, дал денег. Сказал, нужно разыграть сценку, подвезти детей. Что это розыгрыш для их отца военного. Я думал, правда…

— Где этот человек?

— Он… он ушел сразу, как мы приехали сюда. Сказал ждать до вечера, потом отпустить детей с этой женщиной и возвращаться в город. Больше я его не видел.

Я посмотрел на Грибника. Тот молча кивнул: «Верю. Пешка».

— Вы? — спросил я мадам.

— Я знакомая товарища Феропонтова, хозяина дачи, — глубоким грудным голосом произнесла она и добавила дерзко. — Точнее — его любовница.