— Плоское? Бледное?

— Нет… Ровное. Как будто краской намазано или пудрой. А глаза — очень живые. И усы… усы были ненастоящие, я теперь это понимаю. Они были криво приклеены.

Что ж, если соседке не привиделось со страху, то на лице похитителя действительно была маска. Вернее — актерский грим. И шрам и усы в самом деле могли быть накладными.

— Вы больше ничего не заметили? Номер машины? Какие знаки различия были на форме у мужчины?

— Номера я не разглядела, солнышко слепило. Знаков — тоже. А форма… обычная, как у всех. Фуражка, шинель… А вот сапоги точно были не красноармейские, а хромовые, командирские, очень новые, даже блестели. И он, когда сел за руль, рывком двинулся с места, как будто не привык еще к машине.

— Спасибо вам, Клавдия Семеновна, — сказал я. — Вы очень помогли.

— Найдите девочек, товарищ Жуков… — едва ли не выкрикнула Полторацкая. — Их у меня на глазах…

— Найдем. Вас проводит адъютант.

Когда она вышла, я соединился с Грибником, передал новую информацию.

— Хромовые сапоги, новенькие. Грим. Ищете не капитана, а человека, который играет капитана. Возможно, из артистической среды или из кругов, где умеют гримироваться. Проверьте все театры, киностудию, даже кружки самодеятельности. И все, кто связан с бутафорией, гримом.

— Понял. Сужаем круг.

Прошло еще два часа. Солнце уже клонилось к западу. Я отказался от обеда. Попросил только чаю. Опять же не потому, что не мог взять себя в руки. Не хотел расслабляться, покуда дочки не окажутся дома.

Наконец, ближе к шести вечера, раздался звонок от Грибника.

— Нашли место. Дача под Бояркой. Участок числится за артистом Киевского театра драмы Ферапонтовым, который уже две недели находится на гастролях в Харькове. Это установлено точно. Соседи видели, как сегодня утром к участку подъехала машина, из нее вышли две девочки, приблизительно — четырех и двенадцати лет и женщина. Больше из дому они не выходили. Объект взят в неявное оцепление. Ждем ваших указаний.

— Что за женщина? — спросил я, стараясь не выдать эмоций.

— Имени мы пока не знаем. По показаниям соседей, хорошо одета, красива и держится независимо.

— Штурмовать не нужно. Держите дом под наблюдением. Задерживайте тех, кто попытается покинуть дачу или проникнуть в нее. Я выезжаю.

— Товарищ командующий, — без нажима, но твердо произнес он. — Я бы рекомендовал вам остаться в штабе. Ситуация может быть…

— Я выезжаю, — повторил я. — Назовите точный адрес.

Он нехотя подчинился. Я вызвал машину. Приказал Григорьеву везти меня в Боярку. Машина рванула с места, пронзая светом фар вечерние сумерки.