Прозвучала команда. Двигатели взревели, из выхлопных труб, направленных вниз, повалил густой, сизый дым. Первая машина рванула с места, уверенно набрала скорость, но на подходе к противотанковому рву вдруг замедлила ход, потом остановилась.

Люк башни открылся, показалась голова командира танка. Он что-то прокричал, разводя руками.

— Что там стряслось? — спросил я Катукова.

— Не знаю, товарищ командующий, — ответил тот. — Комвзвода, на КП!

Лейтенант, перемазанный в масле, подбежал к нам, приложил пальцы к шлему.

— Товарищ комкор, разрешите обратиться к товарищу комдиву!

— Обращайтесь, — разрешил я.

— У танка номер «два-ноль-семь» заглох двигатель! Механик-водитель доложил — не тянет, глохнет при нагрузке!

— Причина? — спросил я.

— Не знаю, товарищ командующий округом! — отчеканил танкист и замялся: — Вчера вроде ходил нормально…

Я спустился с пригорка и направился к заглохшей машине. Уже весь экипаж вылез наружу, построился возле. Отделенный командир, краснощекий парень, едва ли двадцати лет, смотрел на меня испуганными глазами.

— Докладывай, — сказал я ему.

— Товарищ комкор! Танк шел нормально, но как только на ров вышел — начал дергаться, потом заглох. Механик-водитель повторно завести его не смог.

— А ну-ка боец, открой моторный отсек, — приказал комдив Федоренко.

Мехвод кинулся выполнять приказ. Вскоре из открытого моторного отсека дохнуло горячим металлом, маслом и соляркой. Начальник АВБТУ округа заглянул в него. Мазнул пальцем, понюхал.

— Топливный фильтр, — мрачно произнес он. — Забивается грязью. А промыть его в полевых условиях — та еще задача. Конструктивный недостаток.

— Сколько таких случаев было? — спросил я Катукова.

— За неделю — четыре. К тому же наблюдался перегрев двигателя у трех машин после часа работы. И это при температуре минус пять, товарищ командующий. Что летом будет?

Я отошел от танка. Вторая «тридцатьчетверка» тем временем успешно преодолела ров и эскарп, но на участке «болота» гусеница соскочила с направляющего катка. Танк встал как вкопанный. Экипаж снова вылез, начал орудовать ломом.

Третья машина прошла полосу, но стрельбу вести не стала — командир доложил, что отказал механизм поворота башни. Заклинило. Я повернулся к Федоренко. Его лицо было землистым.

— Товарищ комдив, вы направляли доклад о недостатках «Т-34» в ГАБТУ?

— Отправляли, товарищ командующий! Еще в декабре! Отвечают — «доводите в войсках, устраняйте силами экипажей».

— Силами экипажей? — я посмотрел на молодого механика-водителя, который стоял навытяжку рядом с железным колоссом. — Он должен в бою под огнем чинить ненадежный фильтр? Или на марше каждые тридцать километров чинить гусеницы? Это не доводка, товарищи командиры. Это саботаж, граничащий с вредительством.