Я прошел к палатке командного пункта, сел на складной стул.

— Товарищ Катуков, соберите командиров батальонов, рот, механиков-водителей.

Через десять минут вокруг палатки собрались человек двадцать пять командиров и мехводы. Лица у всех были усталые, закопченные. Бойцы знали, что показать возможности новых машин им не удалось.

— Вольно, — сказал я. — Рассказывайте, что не так с танком? Без оглядки на начальство. Начальство здесь я.

Первым заговорил помощник командира бригады по технической части, военный инженер 3-го ранга.

— Товарищ командующий, главная проблема — двигатель В-2. Мощный, но капризный. Воздухоочистители, как правильно сказали, не годятся для наших дорог. Забиваются за два-три часа движения по грунту. Чистка — возня на час, нужен бензин, для промывки, которого не хватает. Сальники коленвала текут, масло уходит. Система охлаждения — слабовата для долгой работы. И главное — запчастей нет. Если что-то ломается, танк стоит, пока не пришлют с завода или не снимем с другой машины, которая тоже скоро встанет.

Командир взвода, лейтенант, добавил:

— Теснота в башне. Обзор через смотровые щели. У немцев, по слухам, уже есть командирские башенки с панорамами. А мы слепые.

— Пушка Л-11, — вставил замковый из экипажа, старшина с орденом «Знак Почета». — Точная, броню берет. Вот только механизм отката ненадежный. Бывает, после выстрела затвор не закрывается до конца. И снаряды… бронебойные есть, а осколочно-фугасных — кот наплакал. По пехоте почти нечем стрелять.

Они говорили еще минут двадцать. Проблемы сыпались как из рога изобилия. Упоминались ненадежная трансмиссия, теснота в отделении управления, плохая связь. Рации были, в лучшем случае, лишь на каждом пятом танке, да и те часто выходили из строя от тряски. Слабое крепление инструмента и ЗИПа, которое отваливалось на ходу.

Я слушал, не перебивая, делая пометки в блокноте. Это был не ворчание. Это был грамотный, профессиональный анализ от тех, кто каждый день лезет в железные внутренности и рискует жизнью даже в мирное время.

— Хорошо, — сказал я, когда они закончили. — Ваши замечания приняты. Теперь второй вопрос. Как вы с этими проблемами боретесь? Что сделали сами?

Катуков обвел взглядом своих подчиненных, кивнул.

— Боремся, товарищ командующий, как можем. Придумали полевой способ чистки топливных фильтров — промываем в ведре с соляркой. Не по инструкции, но работает. Сделали из обрезков резины дополнительные прокладки для сальников — хуже не стало. Для улучшения обзора командиры сами прилаживают какую-то оптику — хоть что-то. А помпотех, товарищ Зайцев, — он указал на военинженера 3-го ранга, — разработал и внедрил простейший способ для замены катков силами экипажа. И не в реммастерских, а в поле.