Проверка на верфи заняла весь день. Ватанабэ допрашивал, изучал документы, искал бреши. И все это время чувствовал на себе взгляды — преданные, настороженные, испуганные. Этих людей можно было понять.

Они строили корабли для войны, которая, как он знал из расчетов Като, была Японии не по карману. Вечером, возвращаясь домой, Танака задержался у киоска, купил вечернюю газету, свежую, но похожую на вчерашнюю и позавчерашнюю.

На первой полосе — ликующие заголовки о новых победах в Китае и фотографии улыбающихся солдат, раздающих рисовые лепешки китайским детям. Цинизм этой картинки вызывал тошноту.

На следующий день, в воскресенье, у Танаки был выходной. Он использовал его, чтобы встретиться с профессором Като в условленном месте — у входа в ботанический сад Синдзюку Геэн. Профессор, как всегда, был погружен в созерцание карликовой сосны.

— Есть новости? — тихо спросил Танака, делая вид, что фотографирует клен.

— Есть источник, — так же тихо ответил Като. — Через третьи руки. Очень осторожный. Русские готовы слушать, но требуют гарантий серьезности намерений. Абстрактные разговоры о мире их не интересуют. Им нужны факты, доказывающие, что мы — не провокаторы и обладаем реальным влиянием.

— Какие факты?

— Данные, которые невозможно подделать. Конкретные цифры по скрытым потерям в Китае, особенно в боях против коммунистов Мао. Сведения о дефиците стратегических материалов на конкретных заводах. Имена высокопоставленных офицеров, которые разделяют наши взгляды, но пока молчат.

— Это самоубийство, — прошептал Танака. — Если эти данные попадут не в те руки…

— Если мы их не предоставим, наш источник иссякнет, — пожал плечами профессор. — Русские прагматичны. Они не верят в благородные порывы. Они верят в силу и возможности. Наша задача — доказать, что у нас есть и то, и другое. Хотя бы в потенциале.

Танака молчал, глядя на аллею, где гуляли пары и семьи. Мирная, почти идиллическая картинка, словно рисунок на тонкой рисовой бумаге, скрывающая клокочущий огонь в бездне, которая разверзнется не через год, не через два, но разверзнется.

— Данные по потерям я могу добыть, — наконец сказал он. — У меня есть доступ к некоторым сводкам, которые не попадают в открытые отчеты. Моему дяде, возможно, известны детали по арсеналам в Маньчжурии. Что касается имен… Мы не можем рисковать людьми.

— Пусть пока будут не имена, а только намек на уровень занимаемых должностей. Рода войск. Чтобы красные гайдзины поняли, что речь не о кучке никчемных мечтателей-интеллигентов.

— Передайте им, что мы работаем. Что первый пакет информации будет готов через две недели. И что мы ожидаем взамен не денег и не обещаний, а лишь одного — сохранения канала связи на случай кризиса.