— Есть вероятность, товарищ командующий, что они разыскивают Малькольма Шина, — сказал майор госбезопасности.

Лагерь для военнопленных № 285, окрестности Берлина. 27 ноября 1941 года.

Кортеж остановился у ворот лагеря. Иностранные генералы Гейл и Девитт-старший вышли из машин, оглядывая высокие вышки с часовыми и колючую проволоку в два ряда. И сделали вид, что им не страшно.

У ворот их встретил комендант лагеря в форме майора внутренних войск НКГБ, по совместительству один из офицеров особого оперативного отдела, предупрежденный Грибником о высоком визите. За его спиной стояли двое автоматчиков.

— Господа, — козырнул майор, — я комендант лагеря № 285. Прошу следовать за мной.

Он провел делегацию через КПП, мимо контрольно-пропускного пункта, где часовой тщательно проверял документы каждого входящего, но для гостей сделал исключение. Внутри лагеря было тихо.

Пленные, построенные по бригадам, стояли на плацу в ожидании поверки. За их спинами высились бараки, которые выглядели аккуратно. Над печными трубами валил дым — значит, топили печи, чтобы избежать простуд среди контингента.

— Каковы условия содержания? — спросил Гейл, делая вид, что записывает что-то в блокнот.

— Трехразовое питание, — принялся отвечать комендант, — медицинский пункт работает круглосуточно. В каждом бараке есть печь и достаточное количество одеял. Пленные работают на восстановлении города ежедневно от семи до шестнадцати часов, кроме воскресенья, которое отведено на отдых и личные дела.

Девитт-старший, прищурившись, оглядывался по сторонам. Его взгляд скользнул по лицам военнопленных, по зданию штаба, по гаражу для лагерного транспорта, который находился чуть поодаль. Прицепиться было не к чему.

— А где содержатся офицеры? — спросил он, не глядя на коменданта. — Мы слышали, что все старшие и высшие офицеры были переведены в другое место.

Комендант остановился. Несколько секунд смотрел на одного генерала, потом на другого.

— Я отвечаю за санитарные условия и режим содержания, господа, — сказал он. — Дислокация отдельных категорий военнопленных не входит в мою компетенцию. Если вас интересуют условия содержания, я могу показать вам лазарет и столовую. Остальные вопросы — к командованию.

Гейл усмехнулся, но промолчал. Они прошли в лазарет. Чистые койки, белые простыни, запах лекарств. Рядовой медицинский персонал — двое санитаров в белых халатах — делали перевязку раненому немцу. Все выглядело образцово-показательно.

— Мы удивлены, — сказал Девитт-старший, оглядывая палату. — Наши газеты пишут совсем другое.