— Благодарю за службу, товарищ сержант, — сказал я. — Может возвращаться в расположение своей части.

— Есть.

Он укатил, а я вернулся в машину. Впереди была переправа через Одру, а дальше уже начиналась Германия. Разумеется, я не собирался ехать до переправы на машине. Для этого у меня был мой штабной «Ли-2», а цель моей поездки была иной.

— Герман Капитонович, — сказал я начштаба, который ехал со мною. — Запишите для донесения в Ставку. Попытка 25-й танковой дивизии противника деблокировать познанскую группировку генерал-майора Эрнста Гонелла пресечена. Сам командующий немецким гарнизоном взят в плен и отправлен в Москву.

— Записал, товарищ командующий.

— Продолжаем движение.

Колонна тронулась в путь. Шоссе, по которой сравнительно недавно бодро катила та самая 25-я танковая дивизия вермахта, которая была сожжена на подступах к освобожденной Познани, оказалось целым, поэтому ехали мы недолго.

Мы свернули с шоссе в пятнадцати километрах от переправы, пересекли однокалейку, уходящую в лес, и продолжили путь по узкой бетонке, некогда перегороженной на съезде шлагбаумом, но теперь открытой. Это было неправильно, надо было установить здесь пост.

Впрочем, пост оказался впереди. Пришлось остановиться и предъявить документы суровому сержанту в форме внутренних войск НКВД. Грибника работа. Получив добро, мы поехали дальше, пока не увидели небольшой эшелон, стоявшей на той же однокалейке.

Здешний часовой нас к поезду не пускал, покуда не прибежал сам начальник особого оперативного отдела. Грибник сел рядом со мною, оставив охрану и моего ординарца на КПП. «ГАЗ-61» остановился на этот раз у единственного в составе пассажирского вагона.

— Вот познакомьтесь, товарищ командующий, — сказал майор госбезопасности, указав на подошедшего к нам невысокого плотного телосложения человека в штатском. — Это главный конструктор, товарищ…

— Да мы знакомы с Сергеем Павловичем, — отмахнулся я.

Москва — Стокгольм — Цюрих — Лондон.

В Москве, на приеме в шведском посольстве, второй секретарь Эрик Ульссен получил пакет с просьбой передать его «старым знакомым» в Цюрихе. На самом деле Ульссен был не только дипломатом, но и курьером.

За умеренную плату он брался доставлять частные письма советских граждан родственникам и коллегам, находящимся за рубежом, и по ряду причин, не желающим связываться с официальной почтой.

Советские разведчики и контрразведчики, разумеется, знали об этой стороне деятельности шведского дипломатического работника, а равно как и его слабости к деньгам, и давно использовали этот канал в своих целях.