Уинстон Черчилль повернулся к Стюарту Мензису. Тот, отгородившись от королевского астронома спиной, наклонившись к уху премьер-министра, прошептал:

— Все верно, сэр. В письме Канариса говорилось о двадцати килотоннах.

— Помню, — буркнул тот и повернулся к Спенсеру-Джонсу. — Прошу вас, сэр, принять мою искреннюю благодарность и помнить об ответственности за сохранение государственной тайны.

И снова приподняв котелок, глава британского правительства направился к выходу из ангара. Генеральный директор Секретной разведывательной службы его величества, бросив строгий взгляд на королевского астронома, поспешил за боссом.

— Стало быть, это не дезинформация, — сказал премьер-министр, вновь устроившись в самолетном кресле. — Русские создали атомное оружие. Опередили немцев, нас и даже американцев. И теперь будут диктовать условия на конференции.

— И после войны, — добавил Мензис.

— А где сейчас русские войска?

— Войска генерал-лейтенанта Ватутина блокировали в Карпатах, отходящие из Венгрии и Румынии части вермахта. Войска Маршала Жукова взяли Познань. Его передовые части вышли к Одеру. До Берлина осталось меньше трехсот километров. Генерал-лейтенант Рокоссовский, сменивший недавно генерал-лейтенанта Попова на посту командующего Северо-Западным фронтом, вторгся в Восточную Пруссию.

— Выходит, падение Берлина — это лишь вопрос времени.

— Полагаю, что это так, сэр.

— А этот… Жуков, как вы думаете, он знает об испытании бомбы?

— Вполне возможно, сэр. Наши агенты сообщают о кратковременной командировке Маршала на восток, как раз в тех числах, когда наш аэрозонд зафиксировал всплеск радиоактивности.

Черчилль закурил сигару. Дым поплыл по салону самолета. Пилот завел двигатель и «Уйатворт» покатил на рулежку. Генеральный директор Секретной разведывательной службы его величества почтительно молчал.

— Как вы думаете, Стюарт, применят русские эту бомбу против Германии? — спросил премьер-министр.

— Возможно, сэр, — ответил тот.

— Ну и черт с ними, с этими джерри, — махнул пухлой рукой лорд. — Главное, чтобы русские не применили ее против нас.

Вернувшись в свою резиденцию на Даунинг-стрит, глава британского правительства составил секретное послание американскому президенту с предложением о негласной встрече до конференции в Москве.

«Если мы не выработаем единую линию поведения, господин президент, — писал Черчилль. —Судьба Британской империи, Соединенных Штатов и всей Европы будет решаться не в Лондоне и не в Вашингтоне, а в Москве. И если мы опоздаем, Сталин станет диктовать свои условия всему свободному миру…»