Фултон, Вестминстер-колледж, штат Миссури. 19 января 1942 года.

Зал был заполнен до отказа. Журналисты, политики, профессора, студенты — все они пришли послушать человека, который после поражения в дипломатическом противостоянии с СССР и отставки не утратил своего красноречия.

На сцене, за кафедрой, стоял сам Уинстон Черчилль — грузный, в синем костюме, с сигарой в руке. Неподалеку, в первом ряду, сидел член Сената Трумэн, который сопровождал британского гостя в поездке по Миссури.

Это был не случайный визит. После отставки правительства, в результате поражения лейбористов во внеочередных парламентских выборов в январе 1942 года, Черчилль оказался не у дел. Он отправился в США, где его приняли с почестями.

Колледж в Фултоне пригласил бывшего премьер-министра выступить, и тот согласился, чтобы сказать миру то, что считал важным. Он начал говорить негромко, но его хриплый голос быстро набирал силу.

— Я счастлив, что прибыл сегодня в Вестминстерский колледж и что вы присвоили мне ученую степень. Название «Вестминстер» мне кое-что говорит. Кажется, что я его где-то слышал. Ведь именно в Вестминстере я получил львиную долю своего образования в области политики, диалектики, риторики, ну и еще кое в чем. В сущности, мы с вами получили образование в одних и тех же или схожих учебных заведениях.

Также честь, возможно почти уникальная, для частного лица — быть представленным академической аудитории сенатором штата Миссури. Обремененный множеством различных забот и обязанностей, которых он не жаждет, но от которых не бежит, господин Трумэн присутствует, чтобы почтить своим присутствием нашу сегодняшнюю встречу и подчеркнуть ее значение, дав мне возможность обратиться к этой родственной стране, моим соотечественникам по ту сторону океана, а может быть, еще и к некоторым другим странам.

Сенатор уже сказал вам о своем желании, которое, я уверен, совпадает с вашим, чтобы я в полной мере был волен дать вам мой честный и верный совет в эти беспокойные и смутные времена. Я, разумеется, воспользуюсь этой предоставленной мне свободой и чувствую себя тем более вправе сделать это, что какие бы то ни было личные амбиции, которые я мог иметь в мои молодые годы, давно удовлетворены сверх моих самых больших мечтаний.

Должен, однако, заявить со всей определенностью, что у меня нет ни официального поручения, ни статуса для такого рода выступления, и я говорю только от своего имени. Так что перед вами только то, что вы видите…

Попив воды, отставной премьер-министр продолжал распинаться, всячески восхваляя принимающую сторону, называя Соединенные Штаты самым могущественным государством в мире и так далее. Затем он перешел к запугиванию аудитории: