В зале загудели. Кто-то из задних рядов крикнул: «Это правда?». Ответа, разумеется, не последовало, потому что трое пленных, являвшихся одновременно и обвиняемыми и свидетелями по этому делу, находились в соседнем помещении. Я поднял руку, успокаивая зал.

— Я даю слово свидетелям, — произнес я.

Грибник подал знак, и из боковой двери вывели двух украинцев. Они шли, опустив головы. Оба до сих пор оставались в гимнастерках Красной Армии. Оба были бледны и небриты. Их усадили за стол, и переводчик начал задавать вопросы по-украински.

Один из них, постарше, говорил сбивчиво, то и дело запинаясь. Второй отвечал односложно. Тем не менее, они рассказали, как их завербовали в Абвере, еще во время войны, как они прошли подготовку, но были до поры оставлены в покое, как «спящие» агенты.

Потом на них вышел человек, по кличке «Доктор» и велел прибыть в район Даммфорштадта для получения нового задания. Там их проинструктировали, выдали советское оружие, документы и обмундирование.

Затем ввели Уайта. Этот тоже был в обмундировании РККА, и казался еще бледнее, чем его бандеровские подельники. Увидев фото— и кинокамеры, британец попытался заслониться от объективов, но тщетно.

Фотографы защелкали затворами. Ослепительные вспышки озарили зал. Британец сел на стул, положил руки на колени, не поднимая глаз. Я кивнул переводчику, тот начал задавать вопросы по-английски.

— Ваше имя?

Репортер не сразу ответил. Он вертел головой, словно ища поддержки у журналистской братии, но коллеги его навострили перья, в ожидании сенсационных сообщений. Корреспондент «Таймс» и сам бы так поступил.

— Томас Уайт, — наконец, выдавил он из себя.

— Ваша профессия?

— Журналист.

— В каком издании вы работаете?

— В газете «Таймс».

— Ваше редакционное задание?

Повисла тишина. Уайт поднял голову и посмотрел на зал. Он видел лица журналистов, видел вспышки фотоаппаратов, и, казалось, только тогда до него до конца дошло его положение.

— В Цюрихе, — начал он, — я встретился с человеком по кличке «Доктор». Он сказал мне, что я могу получить сенсационный материал о советско-польском конфликте. Я не знал, что это провокация. Мне сказали, что я должен засвидетельствовать нападение советских войск на польский пограничный пост, чтобы мир узнал правду.

— Вы знали, что это ложь? — спросил переводчик.

Уайт замолчал на секунду. Его взгляд был пустым, а в голосе слышалась дрожь.

— Я догадывался, — сказал он, — но думал, что это часть работы… Я не знал, что меня используют.

В зале снова зашептались. Я видел лица корреспондентов — кто-то смотрел на опрашиваемого с недоверием, кто-то с сочувствием. Понятно, что западным акулам пера не хотелось верить в происходящее.