— Кто вас завербовал? — спросил переводчик Мицкевич.

— «Доктор», — ответил Уайт.

— Его настоящее имя?

Уайт покачал головой.

— Он не называл его.

— Где вы должны были встретиться после операции?

— В Белостоке. В кафе на улице Пилсудского. Нас должен был встретить человек «Доктора» и проводить к нему.

— Имя этого проводника?

— «Доктор» не назвал его имени.

Отвечая на вопросы, британец не поднимал головы. Фотографы продолжали жужжать и щелкать. И это были единственные звуки в притихшем зале. Стало ясно, что большего от британца не добиться.

— Господа и товарищи журналисты, — сказал я, — вы слышали показания свидетеля. Если у вас есть вопросы — задавайте.

Даррант из «Нью-Йорк Таймс» поднял руку.

— Господин маршал, — сказал он, — вы утверждаете, что британская разведка организовала эту провокацию. Однако мистер Уайт не назвал никаких имен. Вы не можете доказать прямую причастность правительства его величества.

— Мистер Даррант, — ответил я, — у нас есть свидетель, который сам признался в участии в диверсионной операции. У нас есть его документы. У нас есть форма, оружие, фотографии, сделанные на месте. Мы пока не утверждаем, что британское правительство причастно к этому. Мы утверждаем, что группа людей, связанных с британскими спецслужбами, готовила провокацию. И британский журналист был в этой группе.

— Это может быть инсценировкой, — настаивал Даррант.

— Я предлагаю вам осмотреть улики, — сказал я. — Все материалы будут переданы для независимого расследования. Мы ничего не скрываем.

Из заднего ряда поднялся шведский корреспондент.

— Что будет с мистером Уайтом?

— Он будет передан польским властям для дальнейшего следствия, — сказал я. — Мы не заинтересованы в его наказании, мы заинтересованы в установлении истины.

Британский репортер, оказавшийся диверсантом, до этого момента сидевший неподвижно, сгорбившись и уставившись в пол, вдруг встрепенулся. Посмотрел на меня диким взглядом, в котором мелькнула надежда.

— У меня нет больше вопросов, — сказал Даррант.

Потом вопросы стали задавать другие корреспонденты, в том числе и наши, и из братских соцстран. В общем все они касались участия британских спецслужб в этой провокации. Я кивнул старшему майору госбезопасности, чтобы он отвечал в рамках допустимого.

Наконец, вопросы иссякли. Подследственных увели.

— Спасибо за внимание, господа и товарищи, — сказал я в заключении. — Считаю, что мы дали достаточно информации для того, чтобы вы могли сделать предварительные выводы. Окончательные же будут сделаны, когда закончится следствие.

Грибник вошел в мой кабинет через час, после окончания пресс-конференции.