Всеми силами старался не показать, что он — сын вождя. Он был просто офицером, который выполнял приказ. Когда мы вышли на улицу, я остановился у стартовой площадки, глядя на ракету, которая уже стояла на пусковой.

— Василий Иосифович, — сказал я. — Вы поняли, что здесь производят?

— Да, товарищ маршал. Баллистические ракеты дальнего действия.

— Не просто — БРДД. Когда мы их снабдим новыми боеголовками, равных нам в мире просто не останется. По крайней мере — на какое-то время.

— Я понимаю, товарищ маршал, — снова сказал он и добавил. — Вероятный противник не должен сорвать наше перевооружение.

— Совершенно верно, Василий Иосифович. Ваш план по укреплению ПВО должен быть выполнен в срок.

— Есть, товарищ командующий.

Мюнхен. Кафе «Золотой лев». 20 февраля 1942 года.

Штольц пришел в «Золотой лев» ровно в восемь. Кафе было полупустым — только двое мужчин сгорбились над дальним столиком да бармен топтался за стойкой. Крюгера не было. Оперативник сел на привычное место, заказал чай и стал ждать.

Минуты тянулись медленно. Через полчаса он понял, что «старый товарищ» не придет. Он хотел уже подняться, когда к его столику подошел высокий человек в черном пальто и опустился напротив, не спрашивая разрешения.

— Вы ждете Отто Крюгера, — сказал он без вопросительной интонации в голосе. — Он просил передать, что не сможет прийти.

Обер-лейтенант всмотрелся в незнакомца и обомлел. Перед ним был тот самый доктор Вольф, которого он вел до самого его кабинета в здании на Бриеннерштрассе. Вот и пересеклись их дорожки.

— Что с ним? — спросил Штольц.

Доктор Вольф покачал головой.

— Это не имеет значения, — сказал он. — Теперь вы поступаете в мое распоряжение.

— Я слушаю вас.

— Нам нужно, чтобы вы воспользовались своими старыми связями в штази.

— Для чего?

— В Берлин прибыл человек, который нас чрезвычайно интересует.

Обер-лейтенант выдохнул. Доктор Вольф сидел напротив, спокойный, как утренний туман над Изаром. Его лицо ничего не выражало, глаза смотрели в упор, и в них не было ни тени сомнения, лишь холодный, расчетливый интерес.

— Итак, я повторяю, в Берлин прибыл человек, который нас чрезвычайно интересует, — произнес юрист, словно проверяя, услышал ли его собеседник. — Его имя сейчас не имеет значения. Значение имеет то, что он там делает и как к нему подобраться.

— Вы хотите, чтобы я использовал свои старые связи? — уточнил Штольц, — но я уже не служу в штази. Кто мне даст доступ к данным такого уровня?

— Вы служили там достаточно долго, чтобы сохранить нужные знакомства. Друзей не выбирают по званиям, Ганс. А у вас они есть. Подумайте, кто из ваших бывших сослуживцев может знать о передвижениях высокопоставленных лиц в Берлине? О том, кто прибывает в штаб ОКС, куда направляется оттуда, кто его сопровождает? Нам нужны любые сведения, даже слухи.