— Василий Иосифович, — сказал я. — Завтра утром я улетаю в Москву. Вернусь через пару дней. В мое отсутствие продолжайте работу по плану ПВО. И начинайте набрасывать предложения по взаимодействию с союзными ВВС. Когда я вернусь, жду от вас конкретные наработки.

— Есть, товарищ маршал.

Машина уже ждала. Я сел на заднее сиденье, и мы поехали в штаб. Дорога заняла около часа. Я не знал, о чем у нас будет разговор с товарищем Сталиным-отцом. Возможно, речь пойдет о его сыне, а возможно, о создании Объединенного командования.

Я понимал, что этот важнейший политический шаг, который закрепит наше влияние в Восточной Европе на десятилетия вперед, не может не быть в центре внимания Верховного. Не исключено, что он вызвал меня, чтобы лично дать указания по этому поводу.

Понятно, что если мы сможем договориться с командующими союзных армий, организуем единую систему управления, обороны и снабжения, то никакой Запад не сможет нас расколоть. Уже в кабинете, я вызвал Маландина и Грибника.

— Завтра я улетаю в Москву, — сказал я. — Причины вызова я не знаю, но не исключено, что будут обсуждаться вопросы по созданию Объединенного командования. На время моего отсутствия вы, товарищ Маландин, командуйте ОКС, а вы, товарищ Грибник, понятно, отвечаете за безопасность. Василий Иосифович Сталин продолжает работу по укреплению ПВО Пенемюнде. Кроме того, я поручил ему разработать план по взаимодействию с союзными ВВС. Следовательно вам, товарищи, помимо исполнения ваших непосредственных обязанностей, поручаю помогать товарищу командующему авиацией.

— Есть, — ответили они.

Начштаба отправился в свой кабинет, а вот начальник особого оперативного отдела задержался.

— Товарищ маршал, — сказал он, — по поводу наблюдения за полковником Сталиным…

— Что-нибудь новое?

— В поведении «Птенца», под этим кодовым именем он у нас проходит, нет ничего подозрительного. Работает, контактов с посторонними не имеет. Вечером — в гостиницу, утром — в штаб. Никаких отклонений, но…

— Что «но»?

— Наша британская агентура сообщает, что британская разведка интересуются недавно появившимися в нашем штабе высокопоставленными лицами…

Мюнхен. 20 февраля 1942 года.

Штольц быстро шагал по вечернему Мюнхену. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Вольф не назвал имени. Это могло быть все что угодно — проверка, ловушка или настоящее задание.

Ясно одно, что речь идет о штабе ОКС. Значит, тот, кто их интересует, находится в Берлине. Кто-то из высокопоставленных офицеров советской военной администрации?.. Вот только кто именно?.. Вряд ли сам Жуков. Кто-то из новых сотрудников штаба?