Я тянусь к ним сама. Расстёгиваю рубашку Данила, провожу ладонями по его тёплой, гладкой груди. Потом разворачиваюсь и помогаю Артёму снять его чёрную рубашку. Кожа к коже. Жар.
Дыхание. Тихие стоны. Их тела такие разные: один - спокойный и сильный, второй - гибкий и напористый. Я исследую их руками, губами, пальцами, и они делают то же самое со мной.
Меня осторожно подводят к широкой кровати. Я падаю на прохладные простыни, а они опускаются по обе стороны. Четыре руки, четыре губы, два разных ритма - всё сразу. Данил целует мою грудь медленно, благоговейно, заставляя выгибаться от каждого прикосновения. Артём спускается ниже, его горячее дыхание обжигает кожу живота, внутреннюю сторону бёдер. Их губы и ладони находят самые чувствительные места одновременно, и я уже не понимаю, где чьи руки, где чьи губы. Я только чувствую. Всё, что было сегодня - предательство Максима, холодные слова Киры, эта дурацкая вина, которую они на меня повесили, - всё это сгорает в одном огромном пламени. Я хочу их так отчаянно, что это почти больно. Хочу стереть все ужасные события сегодняшнего вечера из памяти, хочу, чтобы меня хотели так жадно и нежно, без единого упрёка. Хочу чувствовать себя живой.
Напряжение внутри меня натягивается до предела, как струна, готовая лопнуть. Волна наслаждения накатывает с такой силой, что я кричу громко, надрывно, их имена срываются с губ в один хриплый стон. Тело выгибается дугой, дрожит неконтролируемо, пальцы впиваются в простыни и в их плечи, будто я боюсь улететь. Всё внутри меня разрывается на тысячи ярких осколков - жар, свет, чистое, слепящее удовольствие, которое сметает последние остатки боли. Я сдаюсь полностью, растворяюсь в этом огне, в их руках, в этом безумии, которое собирает меня заново. Мир взрывается, и я падаю в эту ослепительную бездну, где нет ни прошлого, ни вины - только они и этот пик, из-за которого невозможно дышать.
Глава 9
Время в номере 312 перестало существовать. Мы лежим на широкой кровати, тела ещё дрожат после первой волны, но остановиться невозможно. Я чувствую себя между ними так, будто наконец-то вернулась домой после долгой, холодной войны внутри себя. Ночь только набирает обороты, и я отдаюсь ей полностью и без остатка.
Данил обнимает меня так, словно я самое ценное, что у него когда-либо было. Его губы скользят медленно, почти благоговейно, по моей шее, по плечам, по каждой ложбинке, будто он хочет вылечить меня своими поцелуями. Руки тёплые, уверенные, но невероятно нежные - они гладят меня так, что я чувствую себя хрупкой и одновременно невероятно сильной. Он шепчет мне прямо в губы: