Слёзы текут без остановки. Я задыхаюсь от них. От обиды. От ярости. От того, что они даже не пытаются извиниться - они просто перекладывают вину на меня, как будто я удобный коврик, о который можно вытереть ноги.
- Вы... вы оба... - голос мой дрожит так сильно, что слова едва выходят. - Вы мрази.
Я разворачиваюсь, ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти. В прихожей хватаю сумку, выдергиваю из шкафа свои вещи - зарядку, любимый свитер, который он когда-то называл «нашим», кроссовки. Всё это летит в сумку комом. Ключи от его квартиры я срываю с брелока и швыряю на тумбочку так сильно, что они отскакивают и падают на пол.
- Больше ноги моей здесь не будет, - выдавливаю я, и голос уже не мой, какой-то чужой.
Максим делает движение следом, но я уже у двери. Хлопок получается оглушительным - вся квартира вздрагивает, как будто дом сам решил отшатнуться от того, что здесь произошло.
Я бегу к лифту. Нажимаю кнопку, потом ещё и ещё - пальцы дрожат, слёзы капают на сенсор.
Двери открываются. Я вваливаюсь внутрь, прижимаюсь спиной к холодной металлической стене и наконец позволяю себе развалиться.
Ноги подкашиваются окончательно. Я сползаю на пол лифта, обхватываю колени, зарываюсь лицом в ладони и рыдаю так, как не рыдала никогда в жизни. Громко, надрывно, до икоты. В груди горит, в горле стоит ком размером с кулак, а перед глазами - только их лица. Его - виноватое и злое одновременно. Её - холодное, почти презрительное.
И самое страшное - их слова уже засели во мне, как заноза.
«Ты сама отпустила. Ты холодная. Ты виновата».
Лифт едет вниз медленно. будто специально растягивает эти агонию. Я сижу на грязном полу. слёзы пропитывают его рубашку. которую я надела для него сегодня утром с улыбкой, и думаю только об одном.
Как же больно, когда тебя предают - и пои этом убеждают, что ты сама этого заслужила.
Глава 3
Я вываливаюсь из лифта и почти бегом добираюсь до машины, которая стоит у подъезда
Двери открываю дрожащими руками, падаю на водительское сиденье и сразу же захлопываю их, будто могу отгородиться от всего мира этим куском металла. Но боль не уходит. Она сидит внутри, как раскалённый ком, и разрывает меня на части. Слёзы текут сами, горячие и солёные, я даже не пытаюсь их вытирать - просто сижу, уткнувшись лбом в холодный руль, и рыдаю в голос, как будто мне снова пять лет и весь мир рухнул из-за одной сломанной игрушки. Только теперь игрушка это вся моя жизнь.
Телефон в руке вибрирует - сообщения от Максима уже сыплются одно за другим:
«Вера, давай поговорим»
«Это не то, что ты подумала»