Текилу, пожалуйста. Двойную. С лаймом, - говорю я, и голос звучит хрипло, будто я не говорила уже сутки

Он молча наливает, ставит передо мной стопку и маленькую тарелочку с солью и долькой лайма. Я облизываю руку, сыплю соль, выпиваю залпом. Жгучая волна прокатывается по горлу, по груди, и на секунду становится легче дышать. Первый глоток как пощёчина, которая приводит в чувство. Я ставлю стопку на стойку и закрываю глаза, чувствуя, как тепло разливается внутри.

И тут за спиной раздаётся голос - громкий, удивлённый, до боли знакомый: Дроздова? Вера Дроздова?! Ну ни фига себе!

Я оборачиваюсь так резко, что чуть не смахиваю стопку. Передо мной стоят двое. Два лица из прошлого, которые я сто лет не видела, но сразу узнаю.

Слева - Данил. Высокий, спокойный, с той же тёплой улыбкой, от которой в универе все девчонки млели. Волосы чуть длиннее, чем раньше, лёгкая щетина, глаза серо-зелёные и такие... надёжные. Он смотрит на меня, будто я лучшее, что он видел за весь вечер.

Справа - Артём. Тот же дерзкий прищур, та же острая ухмылка, от которой всегда хотелось одновременно и засмеяться, и дать по шее. Короткая стрижка, чёрная рубашка с закатанными рукавами, на запястье кожаный браслет. Он уже подмигивает мне, как будто мы вчера расстались.

Ребята... - выдавливаю я, и голос предательски дрожит. - Вы серьёзно?

Они одновременно делают шаг ближе. Данил мягко касается моего локтя, будто проверяет, что я настоящая.

- Вера, ты вообще как здесь оказалась? - спрашивает он тихо, и в голосе столько тепла, что внутри что-то начинает таять.

- Мы тебя сто лет не видели.

Артём уже садится справа от меня, пододвигает табурет ближе и кивает бармену:

- Ещё две текилы, и ей повтори. За счёт заведения, если она не против.

Он подмигивает мне снова, и в глазах искры:

Дроздова, ты выглядишь так, будто только что пережила апокалипсис. Но всё равно красотка. Рассказывай, что стряслось, или мы сами начнём допрашивать.

Данил садится слева, спокойно и уверенно, как всегда. Теперь они по бокам от меня - тёплый щит из двух знакомых голосов и улыбок. Я чувствую, как плечи немного опускаются. Впервые за вечер внутри не только боль.

- Ребята... - шепчу я и сама не замечаю, как на губах появляется слабая улыбка. - Вы даже не представляете, как я рада вас видеть.

Я сижу за стойкой, всё ещё чувствуя, как текила медленно растекается теплом по венам, и пытаюсь собрать себя по кусочкам, когда Данил и Артём уже устраиваются по бокам, как будто мы вчера расстались после последней пары.

Данил всегда был таким

- спокойным якорем в любой компании. В универе он был тем парнем, который мог часами сидеть в библиотеке и помогать всем подряд с курсовыми, не требуя ничего взамен. Помню, как на третьем курсе я заваливала расчёты по конструкциям, сидела в общаге в три ночи и чуть не плакала от бессилия. Он тогда просто пришёл с кофе и ноутбуком, сел рядом и молча разбирал со мной каждую формулу, пока я не начала понимать. Ни слова упрёка, ни намёка на «я же говорил». Просто тёплая улыбка и «давай ещё разок, вот здесь ошибка в нагрузке». После той ночи я сдала на отлично, а он даже не пришёл на защиту - сказал, что это моя победа. С тех пор я всегда думала: если бы все мужчины были как Данил, мир был бы намного проще