«Прости меня»
Я открываю чат с Кирой. Она тоже присылает сообщения, но в них не извинения, а скриншоты их переписки. И вот тут всё по-настоящему.
Пальцы скользят по экрану, я читаю обрывками, слёзы застилают глаза. Не могу поверить, что я была такой слепой
«Макс, когда она опять задержится на работе? Я соскучилась по тебе по-настоящему)» - это от Киры, два месяца назад.
«Сегодня до десяти, приходи после девяти, она сказала, что будет поздно» - его ответ.
«Ты в моей футболке, которая пахнет тобой. Хочу тебя прямо сейчас» - и фото, которое я никогда не должна была видеть.
«Завтра вечером у меня? Вера в командировке до пятницы» - и сердечки, и смайлы, и всё это тянется месяцами. Месяцами.
Я сижу и смотрю на даты. Три месяца. Четыре. Пять. Они встречались, когда я сидела в офисе до полуночи над чертежами. Когда я звонила ему и слышала в голосе усталость, которую принимала за скуку по мне. А это была скука по ней. По моей Кире. По той, с кем мы делили одну комнату в общаге, кто знал, как я боюсь высоты и как ненавижу кофе без сахара.
Предательство жжёт в два раза сильнее. Я потеряла не только парня. Я потеряла лучшую подругу. Одним вечером - сразу двоих людей, которых любила больше всех на свете. И теперь внутри пусто, как в квартире после переезда, когда остаются только голые стены и эхо.
В машине тихо, только моё тяжёлое дыхание и стук дождя по крыше, который начался, пока я сидела здесь. Я смотрю в лобовое стекло, на мокрый асфальт, на отражения фонарей, и вдруг понимаю: если останусь здесь одна, я просто развалюсь на куски. Мне нужно выпить. Нужно заглушить эту боль хоть на пару часов. Нужно место, где можно просто быть, не думать, не объяснять
Я завожу мотор. Руки всё ещё дрожат, но я выезжаю со двора и поворачиваю в сторону центра.
Знаю один бар - «Тёмная лошадь», там всегда полумрак, хорошая музыка и никто не лезет в душу, если сам не попросишь. Мы с Кирой иногда ходили туда после сессии... Чёрт. Даже думать о ней теперь больно.
Я еду по мокрым улицам, дворники мерно шуршат, слёзы наконец-то начинают высыхать на щеках. Внутри всё ещё ноет, но теперь к боли примешивается злость и решимость.
Сегодня я напьюсь. А завтра... завтра я решу, как жить дальше без них обоих.
Глава 4
то духов. Люди смеются, чокаются бокалами, кто-то уже танцует в углу у маленькой сцены. Здесь всегда так: можно раствориться в толпе и на пару часов забыть, кто ты и что с тобой случилось час назад.
Я пробираюсь между столиками. Сумку с остатками несостоявшегося ужина я оставила в машине, как и рубашку Максима. Хотя было не очень удобно переодеваться, теперь я в платье, которое оказалось среди вещей собранных в его квартире в попыхах. Сажусь за барную стойку в самом конце, там, где свет едва достаёт. Бармен - парень лет тридцати с татуировкой на предплечье - кивает мне, будто мы знакомы сто лет.