[2] Есть неподтверждаемая фактами версия, что Чернышев оговорил на следствии по делу декабристов своего родственника Захара, чтобы завладеть его титулом и майоратом. Но слухи ходили, и Коста их мог слышать.
[3] Презус — председатель Военного Суда. Обычно им выступал командир соединения, в котором служил подсудимый. В состав суда включались офицеры разного звания.
[4] Кондуитный список — в военном ведомстве до 1862 г. особый список о поведении, знаниях и способностях офицеров. Зачитывался на судебных слушаниях.
Глава 9
Коста. Тифлис-Манглис, декабрь 1840.
Утро, камера, Катенин.
Дежа-вю.
Все тот же Метехский замок. Все тот же благоухающий кельнской водой, свежий и кудрявый флигель-адъютант. Разве что за окном вместо солнца дождь, а полковник не сиял улыбкой, но был хмур под стать погоде.
— Предупреждая все вопросы… — начал он с порога — Я здесь по частной инициативе. От императора для тебя ничего нет. Вернее, есть. Приговор. Я думал, что привезу из Петербурга для тебя флигель-адъютантский аксельбант, а привез приказ о разжаловании тебя в солдаты. В определении Генерал-Аудиториата предлагалось отправить тебя в арестантские роты на 10 лет с последующим прохождением службы рядовым. Но Государь начертал собственной рукой на докладе: «штабс-капитану Варваци продолжить службу нижним чином в Эриванском карабинерном полку с лишением всех прав, чинов, наград и состояний». Тебе оказана честь…
Я рассмеялся.
— Напрасна подобная реакция. Эриванцы — полк заслуженный и славный. Тебя должен был ждать линейный батальон. И хорошо если на Кавказе, а не где-нибудь в Красноярске. Где возможностей добиться производства в офицеры равны нулю. Впрочем, твой недруг — да, да, теперь у тебя есть могущественный враг — сделал все возможное, чтобы навечно законопатить тебя в солдатах. Врангелю поступит бумага с предписанием использовать тебя исключительно в гарнизонной службе или на работах. В экспедиции не назначать.
— Что значит «лишение прав и состояний»?
— Этого не знаешь? — Катенин был не на шутку удивлен.
Я пожал плечами: где мне выяснить подробности? В камере? Меня до утверждения приговора лишили свиданий. Никого ко мне не пускали. Был бы я на гауптвахте, меня бы даже домой могли отпустить ненадолго и под честное слово вернуться к нужному времени. Но из замка не вырвешься: Чернышев закусился не на шутку, а ищущих его милостей в Тифлисе полным полна коробочка. Чуть ли не ежедневно та или иная сволочь прибывала в замок с проверкой. Надзиратели на меня уже волком смотрели бы, если б не ежедневные передачи для меня из ресторана, которые сопровождала горсть абазов. Сердце тюремщика не могло устоять перед серебряным звоном.