— Как же я вас брошу, ребята⁈
— Порядок у нас такой! У кого конверт за пазухой — хоть пеший, хоть конный, но доставь и начальству бумагу сдай. Ничо! Мы привычны! Постреляем чутка, да и уйдем в горы. Прятаться мы не хуже горцев могем.
Я не стал поправлять казака, что письмо князя у меня не за пазухой, а спрятано в полость деревянной трости, притороченной к седлу. И спорить не стал с предложением. Задание есть задание. Тут не до сантиментов.
На очередном повороте казаки стали притормаживать. Махнул им на прощание, переменив лошадь и срывая белую ленту с папахи. Вскоре сзади загремели выстрелы. Я, не оборачиваясь, гнал вперед. К вечеру добрался до расположения русских аванпостов и в сопровождении казачьего конвоя прибыл в Темир-Хан-Шуру глубокой ночью. Мои спутники так и не вернулись…
— Этих, этих, батальоны нет у меня для Аргутинский! — огорошил меня генерал Клюки, приняв лично по старой памяти.
— Как же так, Ваше Превосходительство? — изумился я. — Пропадет Самурский отряд!
— Я есть охранять нордиш Дагестан, а не mittleres Дагестан!
— Где командующий Граббе?
— Генерал-адъютант есть в Герзель-аул. Выступать в поход на Дарго.
— У меня сообщение для генерала. Могу я проследовать к его отряду?
— Натюрлих!
[1] Семья Орбелиани крепко пострадала за годы газавата. Не только Илико провел много месяцев в плену. В 1854 г. его супруга, не успев похоронить мужа и новорожденного сына, с другим младенцем, а также с многими другими женщинами, попала в плен к мюридам в Цинандали.
[2] Потери сборного отряда князя Орбелиани составили 10 убитыми и 87 ранеными. В реальной истории на месте эриванцев были ширванцы, хотя 3-й батальон Эриванского полка был в составе Самурского отряда.
[3] Через год Гергебиль взяли мюриды Шамиля. Во время осады верхнее укрепление было взорвано унтер-офицерами Чаевским, Неверовым и рядовым Семёновым, повторившими подвиг Архипа Осипова. Коста выбрал дорогу, по которой безуспешно пробирался к крепости отряд генерала В. И. Гурко.
[4] Аул, где будет пленен Шамиль, начали строить как раз в это время.
[5] Неправильно думать, что весь Северный Кавказ был за Шамиля. Многие примкнули к нему из страха перед жестокими репрессиями. А некоторые — даже из немирных — или сотрудничали с русскими, предупреждая их о набегах, или собственной рукой убивали наибов. Таких случаев было немало.
Глава 18
Коста. Ичкерийский лес, начало июня 1842 года.
Дарго!
Про Дарго я много слышал. Несчастный аул для русского штыка. Ходили туда не раз и не два. Ермолов, Вельяминов, теперь Граббе, позднее Воронцов… Проклятое место в Чечне для урусов. Не сам аул (его основали лишь в 1840-м), а чертовы скалы в густых лесах. Сколько там крови пролито, сколько человеческих косточек разбросано по окрестным теснинам. Для чего? Ответ знает лишь господин Чернышев и — уже боюсь, как бы не сказать крамольное — Государь.