Долго колдовал над картой, выслушав сотни советов от «знатоков». Все рекомендовали двигаться напрямик через Гергебиль, где совсем недавно генерал Фези основал укрепление, далее — на Хунзах и оттуда — на Темир-Хан-Шуру по военной дороге. Считали, что путь на северо-запад перекрыт. По слухам, Шамиль был в Тилитле и планировал выдвинуться к Кази-Кумуху. На северо-востоке действовали шайки Ахверды-Магомы, постепенно смещаясь к югу, чтобы обойти лагерь Самурского отряда и отрезать его от Кубы.
«Доберусь до Гергебиля и пойду через горы, напрямик. Плевать, что там снег лежит! — решил я. — Зато меньше шансов наткнуться на вражеские группы. В этих знакомых мне по броску до Ахульго в 1839 году горах очень трудно укрыться. Они полностью лишены растительности. Уверен, что дорогу от Гергебиля до Хунзаха тщательно стерегут многочисленные засады мюридов. В моем деле всегда лучше перебдеть».
До Гергебиля добрались в сопровождении сильного казачьего конвоя. Два укрепления — нижнее и верхнее, занимавшее господствующую высоту[3]. Рвы неглубокие, бруствер — из камня на глине. Рядом — изрядно пострадавший аул. Настороженный, лишь изображавший покорность, с сотней следящих за урусами внимательных глаз.
Переоделись. Обвязали папахи белыми лентами. В сопровождении проводника-татарина выдвинулись в горы до рассвета.
Вступив в ущелье, мы следовали вдоль ручья, по тропинкам, едва проходимым только для вьюков. Потом свернули и начали подъем. Через крутые гребни и овраги взбирались все выше и выше. Когда достигли пика, вдали, у пересекавшихся под острым углом ущелий, перед покрытых снегом хребтами, показалась гора, на которой шло какое-то строительство.
— Гуниб, — пояснил нам проводник[4].
Трудный подъем вывел нас на плоскость, заваленную снегом. Его было по колено. Холод пробирал до дрожи, несмотря на бурки. Тем не менее, устроили привал, чтобы дать отдохнуть лошадям. Сами грелись у костра из прихваченных с собой дров, забившись в расщелину, чтобы укрыться от резкого ветра. Казалось, в этом суровом, безводном и безлесном краю нет место для человека. Но я знал, что скоро, очень скоро, русские войска в любое время года, даже зимой, будут штурмовать все горы вокруг. Спать на голом камне, укрывшись одной шинелью. Жевать снег вместо воды. И вытаскивать на руках обозы и пушки. И так — год за годом…
Нам предстоял спуск на равнину, где за каждым кустом подстерегала опасность. Мелькнет папаха между листвы — как понять, кто перед нами? Мирный или немирный? Друг или враг? На белые чалмы на наших папахах могли среагировать по-разному — вплоть до выстрела. Шамиль сдержал свое обещание и принялся уничтожать аулы, которые его не поддержали. Мюриды рубили фруктовые деревья и разрушали террасы, на которые поколениями свозилась плодородная земля, чтобы добыть скудное пропитание. Озлобленных хватало[5].