— Виктория!!!

— Виват капитану!!! — не унимался я, срывая с головы фуражку.

— Ура капитану!!! — неслось над суровыми дагестанскими горами, над бедным аулом Рач, жители которого так и не дождались мюридов.

… Эта оглушительная победа мгновенно изменила расстановку сил в краю лакцев[2]. Многие заколебались. Прибывший в Рач полковник князь Аргутинский-Долгоруков задерживаться не стал.

— Князь Григол! Чествовать героев, повторивших подвиг спартанцев, будем позже! Нужно закрепить успех.

Самурский отряд бросился догонять Хаджи-Ягъя. Наиб времени не терял. Собирал снова приверженцев газавата. К нему присоединился и наиб телетлинцев и гидатлинцев Кибит-Магомет с полутора тысячей бойцов.

11 мая у селения Шаурклю мы встретились с новой ордой. К аулу вела дорога, прикрытая завалами. Пять тысяч лезгин ждали нас за глубоким оврагом. Но наибы совершили ошибку. Слишком растянули свою линию. Князь Аргутинский это заметил. 12-го мая два батальона егерей Тифлисского и Мингрельского полков стремительно атаковали аул через мост. Горцы бросились наутек.

Эриванцы оставались в резерве, следуя за егерями. Майор Сагинов, командир нашего батальона, вовремя заметил, что аварцы пытаются через овраг выйти в тыл отряду и атаковать вагенбург. Немедленно развернув свои роты, смело бросился навстречу хитрецам. Горцы побежали, бросая убитых и раненых. Сражение было выиграно вчистую. Эриванцы не потеряли ни одного человека.

Казалось, порядок в Кази-Кумухском ханстве был восстановлен. С боевыми качествами лакского ополчения, как и с полководческими талантами его лидеров, все стало ясно. Но буквально через неделю все изменилось. С разных концов Дагестана подходили все новые и новые отряды мюридов. Хаджи-Мурат и Ахверды-Магома постепенно окружали лагерь Самурского отряда около столицы ханства. Князь Аргутинский заволновался. Он разгадал замысел противника. Тот хотел перерезать отряду все коммуникации, а потом, взяв в кольцо, атаковать со всех сторон. Полковник вызвал меня в штаб.

— Вот мы и встретились снова. Но при куда более критических обстоятельствах. Я виноват перед вами…

— Вы⁈ Ваша сиятельство, о чем вы⁈

— Как о чем, Константин Спиридонович? Вы сохранили дворянство благодаря ордену Станислава, а значит, должны были стать не просто унтер-офицером, но юнкером или подпрапорщиком. Я настаивал. Но военное министерство заволокитило ваше назначение. И кому мне было жаловаться на инспекторский департамент? Военному министерству на военное министерство?

— Я все понимаю. Граф Чернышев не даст хода моему продвижению.