— Янис, Эльбида, Варвара, Ваня?

— Все в полном порядке. Только Умут…

— Что?

— Он, конечно, отрицает. Но, думаю, специально это сделал! — Тамара улыбнулась с видом знатока подобных операций.

— Что сделал? — я был несколько напуган.

— Познакомил Яниса с девочкой-татаркой из соседнего аула.

— И?

— И у Яниса — первая любовь! Рано, конечно, говорить. Может, и пройдет с годами. Но пока он за ней, как на привязи.

— Что наши сказали?

— Ну, Мария вряд ли могла что-нибудь сказать…

— Ну, да! У самой — рыльце в пушку! — я рассмеялся.

— Ага! Эльбида, ты же знаешь…

— Янис для неё — бог!

— Да! Поэтому говорит, что, если ему хорошо с ней, то так тому и быть.

— Умут долго был в Тифлисе?

— Полдня, к сожалению! Отдал деньги, быстро переговорили, поделились новостями.

— Ты все рассказала, что случилось?

— Ну, конечно! — Тома удивилась. — Семья же! Как же можно скрывать?

— Испугался?

— Нет. Я подала все так, что он уехал уверенный, что мы со всем справимся и нам ничего не грозит!

— Нет тебе равных в подлунном мире, жена моя! — я крепко обнял Тамару.

— В мире? — Тома подпустила грозные нотки в голос.

— Во Вселенной! — поспешил исправиться.

— Теперь ты спокоен?

— Тома, пойми, все равно до конца спокойным я не могу быть.

— Почему?

— Потому что я пока не вижу выхода из этой ситуации.

— Почему?

— Потому что Чернышев обложил меня флажками. Сделал так, что я не могу опять выбиться в офицеры. И что теперь? 25 лет в солдатах? Или если куда пошлют, то мне придется отчаянно рисковать, чтобы вернуть былое. А тут, кто его знает, или верну, или останешься вдовой. Вот почему я тебе говорил про развод.

— Больше не говори никогда. С этим мы решили. А с твоими флажками как-нибудь разберемся, — Тома задумалась. — Может, Цесаревичу написать?

— Нет! К таким людям можно кинуться в ноги лишь один раз. Или просто ждать, пока сами предложат.

«Что-то думается мне, что не предложат. Неправ Булгаков, ой, неправ. Не ждите милостей от царей — вот это точнее».

Тамара приняла мою логику. Спросила о другом:

— Мне Рукевич сказал, что этот флигель наш. Это так?

— В смысле? Ты о чем?

— О том, что я перееду сюда. Буду рядом…

— Нет! — на моей памяти я второй раз стукнул кулаком по столу. Вернее, по стене, поскольку лежали в кровати.

— Но, Коста!

— Тамара! Не обсуждается! Я не говорю про развод, ты не говоришь про совместное житье здесь. Не позволю! Поняла?

— Да! — тихо произнесла жена.

— Не слышу!

— Да, муж мой, поняла!

— Так-то лучше!

Тамара перевернулась на живот.

— Ты чего?

— Подумала, может, хочешь отшлепать! — хохотнула.

Я начал гладить её, радуясь, что так удачно завершил разговор, проявил характер… И опять попался.