Куда я лезу? Куда? Что за странный мир меня ждет? Нехилая проверка на вшивость.

— Начальство очень на тебя рассчитывает. Поэтому Спенсера никто не станет останавливать. В компании с англичанином тебе будет безопаснее. Это твой первый плюс. Ты грек, а не русский. Греков в горах хватает. И это второй плюс. Мне же, чтобы затеряться в толпе, приходилось намаз творить.

— А ваш пригляд — третий?

— Признаюсь, как на духу. В успех своей миссии не верю. Предчувствия у меня нехорошие. Не уверен, что смогу тебе помочь, пойди что не так. Скорее помешаю или обременю. А ты старайся узнать из первых рук, чем дышат адыхи, убыхи, шапсуги, абазинцы… Так их племена зовутся. Их под сотню. И у каждого свой язык. И вас готовы принять. Слух уже идет по горам. Англичанина ждут. А с ним и тебя, хотя про твою персону пока не ведают. Я постараюсь пробраться поближе к вашей группе. Сам меня не ищи. Не покажусь! Почему-то верю в твой успех, соратный товарищ!

Он тяжело вздохнул, словно не победы мне желал, а на плахе не сдохнуть. Хреновый у него настрой. Не нравится мне. И почему-то кажется, что он и не стремится покончить с войной на Кавказе. Не в том, смысле, что в этой войне — смысл его существования. Как раз напротив: ему, офицеру великой Империи, не по сердцу то, что здесь происходит. Лишь приказ толкает его вперед. Так было до него сотню лет. И так будет еще и еще… Такие Торнау пойдут в Афган, когда кремлёвские старцы решат, что так надо.

Но есть и обратная сторона медали. Чужие планы и расчеты. Не колеблясь и надеясь разобраться, выдал то, что меня и позабавило и насторожило:

— Англичанин, мой спутник, любит цитировать слова своего соратника и покровителя Уркварта: «мы могли бы в любое время и за пустячную цену, благодаря воинственному расположению населения, его нехитрым привычкам и воздержанному образу жизни сформировать и вооружить двести тысяч храбрейших в мире воинов, способных, в случае крайней необходимости, дойти с огнем и мечом до самых ворот Москвы».

Торнау расхохотался в полный голос, впервые привлекая к нам внимание.

— Ох, уж эти англичане! Вечно они выдают желаемое за действительное! Двести тысяч! Да черкесы и двух десятков тысяч не могут собрать. И двух тысяч на долгий срок! С голоду перемрут. Как съедят свой запас, что из дома прихватили, так и повертаются!

— Меня Спенсер просил узнать про настроения среди черноморцев.

— Ну, коль они в иллюзиях мечтают прибывать, скажи им, что казаки спят и видят, как бы из-под руки царя сбежать. И что любят английского короля, что пообещал уже черкесам волю!