— Мне казалось, что мы вчера обо всем договорились, Микри? — очень спокойно. — И ты все поняла?

— Мы о многом говорили! — с вызовом.

«Хоть и с вызовом, но, зато, без низких в тембре. Пытается держаться», — отметил с удовлетворением.

— Мне нравится с тобой говорить! — упираю на «говорить». — А тебе, разве, нет?

— Да.

Шаг назад. Значит, сейчас ринется: два шага вперед.

— Но наступает момент, когда нужно перестать говорить!

У-ти, пути, какие мы…! Отец с братьями уехали — и решила, что все дозволено?

— Да. И в этот момент мы говорим друг другу «спокойной ночи» и расходимся по своим комнатам.

— Я хочу провести сегодняшнюю ночь в твоей комнате.

— Значит, я проведу эту ночь не в своей комнате.

— Но почему? Почему?

— Микри, девочка! — фыркнула на «девочку». — Именно потому, что ты удивительная, замечательная и прекрасная девушка. И я не буду портить твою судьбу, точно зная, что нам никогда не быть вместе.

— Так ты этого боишься? — расхохоталась. — Что я достанусь будущему мужу испорченной?

«К чему клонит?»

— Странно такое слышать от тебя! От грека. Наши предки — древние эллины — были первыми в искусстве любви. И для этой проблемы нашли свое решение.

«Матерь Божья! — до меня дошло. — Твою мать! XIX век! Пройдет несколько лет, и в Лондоне сядет на трон королева Виктория, для которой специально держали у копии статуи Давида ящик, в котором лежал гипсовый фиговый листок, чтобы во время её посещений музея прикрывать этим листком причиндалы давидовы. А мне тут 16-летняя девушка предлагает ту разновидность секса, которую и в XXI веке не всегда язык поворачивается предложить девушке. Подсуропили предки продвинутые… прогрессисты, исполать! Теперь выкручиваться придется».

— И даже в этом случае, я не стану делать этого.

Только не давать ей опомниться и вопрошать «почему?».

— Потому что ты мне очень нравишься, Микри.

«Правильной дорогой идете, товарищи! Вскинулась, удивлена, пока не понимает, к чему теперь я клоню».

— И я тебе нравлюсь. И это очень хорошо. Но это — не любовь. Не та любовь. И если мы с тобой сейчас останемся на ночь в этой комнате, мы все разрушим. Мы не получим той любви, о которой мечтаем, и мы потеряем симпатию друг к другу. Я этого не хочу. Значит, этому не бывать!

Микри задумалась.

— Ты так её до сих пор любишь? — скорее, это было простое любопытство, а не последняя попытка.

— Да! До сих пор. И думаю, что буду любить всю жизнь. И я точно знаю, что совсем скоро в твоей жизни появится тот мужчина, которого ты полюбишь так же. И вы будет счастливы. Обязательно будете.

Микри улыбнулась, порадовавшись возможной перспективе. Вскочила с лежанки. Я встал. Она подошла ко мне, прижалась. Я обнял её, поцеловал в макушку.