— Микри! — тут же успокоил я её. — Ни один нормальный человек никогда не откажется от баранины, приготовленной твоей рукой. И сейчас я съем её с удовольствием. Но я вас очень прошу: в ближайшие несколько дней меня нужно кормить только печенкой и красным мясом.

Сестра и Микри все поняли. Янис же недоумевал.

— Почему, дядя? — не удержался он.

Сестра жестом показала мне, что не нужно тратить сил и объяснять самому.

— Мальчик мой! Дядя потерял очень много крови. Поэтому он так слаб сейчас. А печенка и красное мясо быстро вернут ему потерянное!

Я кивнул.

— Вечером приготовлю! — заверила Микри. — Прямо сейчас сбегаю. У меня знакомый мясник. Он нам мясо поставляет…

Микри поняла, что информации много и она не так важна. Запнулась. Потом развернулась и выбежала из комнаты.

— Иди, поиграй, сынок! — предложила Мария сыну.

Яниса не пришлось упрашивать. Тут же убежал. Мария протянула мне первый кусок баранины.

— Может, тебе вина налить?

«Не физиологический раствор, конечно, — подумал я про себя, — но хуже точно не будет! Но не сегодня! Мне водки хватило у доктора».

— Завтра, Мария, завтра. И обязательно — красное! Сейчас достаточно будет воды.

Мария отставила поднос, встала, налила воду в кружку, поднесла ее к моим губам.

— Мария! Я и сам смогу. Что ты со мной как с ребенком?

Мария кружку не выпустила.

— Много не разговаривай, пей!

Стало очевидно, что Мария своих обретенных командирских полномочий на время моей болезни упускать не собирается. Я повиновался. Начал пить.

Забавно, она сейчас даже в чем-то признательна судьбе за то, что такой заботой может выразить мне благодарность.

Сестра поднялась с подносом в руке.

— Поспи! Тебе сейчас нужно много спать!

Пошла на выход.

— Мария!

— Да, брат мой!

— Извини, что напугал! Так получилось.

— Ты мужчина! У мужчин иногда так получается, — она улыбнулась. — Кажется, мне уже пора привыкнуть к этому. Главное, что ты жив остался. А на ноги я тебя быстро подниму!

Мария вышла. Продолжая улыбаться ей вслед, я закрыл глаза и заснул со спокойным сердцем.

…Проснулся, когда солнце уже садилось. Долго приходил в себя: и слабость давала знать, и в голове шумело. Окончательно проснулся, когда услышал шорох возле окна и, наконец, заметил знакомую фигуру. Спенсер как раз обернулся.

— А! Проснулись?

По инерции я приготовился вскочить, чтобы должным образом поприветствовать его. Глупая затея. Голова сразу закружилась, стоило оторвать её от подушек.

Спенсер тут же бросился ко мне, вытянув руку в предостерегающем жесте.

— Что вы, что вы, друг мой⁈ Куда вы так ринулись? Лежите, лежите! Сейчас не до политесов!