— Не пойму, а где хозяин дома? — спросил, думая стрелки от Вани перевести и уже чувствуя, что сморозил глупость — Эльбида же в черном.

— Так вдова я, — удивилась моему вопросу Эльбида.

Чтобы сгладить неловкость, спросил то, что осталось непонятным:

— Вы часто говорите: Балаклава, балаклавцы. Я знаю, что там греческий батальон. Догадался, что живете, друг друга поддерживая. Как так вышло?

Ваня расправил плечи, подбородок вздёрнул, пригладил усы[2], сразу став не деверем и мужем-подкаблучником, а бравым капитаном Мавромихали:

— Полвека назад при светлейшем князе Потемкине греческая эскадра в Архипелаге билась славно с турками! Корсары! Закончилась война, и пригласили наших отцов в Крым. Не подвела матушка-Россия и матушка-императрица — взяли под свое крыло! Так и появился греческий батальон с расположением в Балаклаве. Весь из бывших капитанов! Кто за штатом остался, тех не бросили. Живут общиной в поселке Балаклавском. Церковь своя. И оружие свое! — возвысил голос Иоанис. — Ружья наши старые, что от отцов остались. А форму новую справили. Потом тебе все детали расскажу.

— Ой, — вмешалась Варвара. — Вечно ты со своей формой.

— А ну! Цыц! Форма есть наипервейшее дело! Нам ее сам император придумал! Не баран чихнул!

— Форма у вас красивая, — срочно вмешался я, предупреждая разгорающийся спор.

— И служба ответственная! На нас же весь южный берег Крыма. Кордонная стража, понимать надо. Контрабандистов гоняем. И карантин — тоже за нами. И за татарами приглядываем. Уж нас-то они боятся! Чуть вздумают бунтовать в горах — рота в ружье! Ать-два! — закричал Ваня на весь двор. — Прозвали нас, черти басурманские, арнаутами[3]. Да какие же мы арнауты⁈ Албанцы — наши наипервейшие враги! Видать, крепко мы татарам всыпали, раз так нас прозвали. Но, шалишь, мы — греки! Ружья албанские, да вера православная! Чалму ни за что не наденем! Турка — на ножи!

— Все-все, разошелся, черт старый! — вмешалась Варвара.

Капитан стух. Махнул рюмку тутовой. Закусил селедочкой свежего посола.

— Давай, Коста, грушевой отведаем! Помянем моего боевого товарища, мужа Эльбиды, унтер-офицера греческого батальона Кириакоса Мишу.

— Извините, что спрашиваю, а как это случилось?

Эльбида всхлипнула.

— Да как обычно, — Ваня взял на себя рассказ про гибель свояка. — Мы же берега патрулируем. Раз нарвались на контрабандистов. Или они на нас. Теперь разницы нет. Обычно, контрабандисты стараются с нами не связываться. А эти какие-то дурные, что ли, попались. Или товар был очень важный и дорогой. Начали отстреливаться. А Миша… Он мне обед привез. Увидел, как мне ногу прострелили, забыл, что в отставке, бросился. И сам на пулю нарвался. Ну и…