За развлечениями молодежи бесстрастно наблюдали турки-купцы, сидевшие у своих лавок. Они перебрались под крыло Гассан-бея из Сухум-кале, когда блокада прикрыла их бизнес. Торговали они всем подряд — от коней до всякой походной мелочевки. Товар был как от местных производителей, так и контрабандный — табак, рахат-лукум, столь ценимая горцами бумажная материя и кое-что посерьезнее…

Медовеевец подъехал ко мне вплотную. Чуть свесился в седле, проявляя уважение.

— Можешь так?

Я отрицательно покачал головой.

— Он так не может! — громко закричал товарищам Маршаний и поднял коня с места в галоп, что-то громко выкрикивая на ходу.

— Он объясняет кунакам, что ты заговоренный из-за того, что с коня стрелять и защититься не можешь, — объяснил мне подошедший сзади Гассан-бей. — Теперь весь вечер будут обсуждать, что лучше — заговор или нападение. Говорю же: странные люди.

Я снова покачал головой. На этот раз от удивления. И из сожаления, что не спросил о судьбе капитана Абделя и немого алжирца. Вдруг, кто-то из них уцелел?

— Завтра вам выезжать! Пойдем к туркам выбирать вам снаряжение!

— Уважаемый хаджа! — польстил я старику. — Кто лучше вас соберет путников в дорогу? Сколько раз вы ходили тем непростым путем и знаете, что нам может пригодиться?

— Не морочь мне голову, урум, — хмыкнул Гассан-бей. — За красивые слова скидки не даю! Но коль ты так остр на язык, угощу тебя турецким обедом.

Блюда, поданные на обед, как и следовало ожидать, были столь щедро присыпаны красным перцем, что пришлось выпить немало кислого молока, чтобы унять пожар во рту…

… На встречу с карачаевской принцессой тронулись в путь спозаранку. Нашу компанию составили молодой князь Курчок-Али, младший сын Гассан-бея, в обязанности которого входило встретить княжну на границе с Абхазией, четверо узденей-убыхов и сразу не глянувшийся мне проводник. Этот плотный абадзин, откликавшийся на имя Софыдж, раньше был абреком, но покончил с разбойничьим ремеслом и теперь присматривал за вьючными лошадями. Один из узденей постоянно выезжал вперед и в опасных местах громко кричал о том, что едет князь Курчок-Али. Это был единственный способ предотвратить роковой выстрел из засады. Места тут были неспокойные.

На узкой лесной тропе, выстроившись в колонну по одному, мы столкнулись со спускавшимся одиноким всадником. Он никак не желал освободить проезд. Правило — уступает дорогу тот, кто сверху, принятое у автомобилистов — в этом мире еще не прижилось. Действовало правило, кто сильнее, тот и прав. Ехавший первым убых столкнул мордами лошадей, напирая. Схватил за уздечку коня нахала и что-то ему грозно втолковывал. Остальные похватали свои пистолеты, щелкая взводимыми курками.