Через пару часов нас позвали в главный дом. Он больше напоминал блокгауз времен покорения Дикого Запада. Маленькие окошки служили скорее амбразурами, чем для освещения. На второй этаж нас не пустили. Врачебный осмотр состоялся на первом.

Хозяйку из гарема под руки спустили служанки. Все были с прикрытыми лицами. Усадили. Долго возились с ширмами и покрывалами. Гассан-бей важно командовал и всех задергал, пока не дал разрешение на осмотр.

Спенсеру не разрешили трогать колено, только смотреть. Он возражать не стал. Выдал какую-то мазь. Мне по секрету сказал:

— Не думаю, что поможет. По-моему, у нее артрит. Но сила внушения может победить любую болезнь. В любом случае, если ей станет хуже, мы уже будем далеко отсюда!

Чертов шарлатан! Впрочем, какой у него выбор? По крайней мере, мы заслужили признательность хозяина. Он был на седьмом небе. Бесплатное медицинское обслуживание! Халява! Торговцы — они такие жмоты!

Поторопился я с осуждением. К вечеру от хозяйки нам доставили расшитые вручную новые черкески и все, к ним полагающееся. Особенно обрадовался ноговицам, искусно обшитым серебряным галуном, и красным сафьяновым чувякам. Старые я уже подвязывал бечевкой и походил на стамбульского оборванца.

Чувяки были на один-два размера меньше. Размочил их в воде, смазал мылом изнутри и натянул как перчатку. Улегся в них спать. Наутро они приняли нужную форму, и я передал обувь на женскую половину, чтобы подшили подошву. Чувяки были готовы.

Спенсер проделал ту же процедуру и решил отдариться, чтобы не остаться в долгу. Передал Гассан-бею для его жен золотые монеты, которые черкешенки любят нашивать на свои наряды или вешать на шею. У Спенсера сохранился небольшой запас в его саквояже.

… На следующий день к Гассан-бею заявились медовеевцы торговать нашим барахлом. Мы сидели в кунацкой, черкесы стояли во дворе и громко спорили с хозяином. Он периодически прибегал к нам, чтобы озвучить новую цену.

— Эти дети самки собаки вконец озверели! За жалкую кучу ношенного барахла просят огромные деньги! А сами считают в локтях бумажной материи! Что серебро, что золото — ничего в этом не понимают! Давайте я вам за вдвое меньшую сумму отдам и одежду, и бурки, и еще в придачу набор для путешествия по горам. Вам будут нужны циновки и войлок. Припасы. И, конечно, четыре коня. Коста, выйди во двор! Я тебя прошу! Хотят с тобой поговорить! У меня уже сил нет выслушивать их бредни.

Я спорить не стал. Оружие оставил на стене. Вышел к медовеевцам.

— Я Маршаний из Ачипсоу! — обратился ко мне статный джигит таким тоном, будто одолжение мне сделал. Как он вообще с коня слез? Нет урона чести?