— Послушай, Джанхот! Тут вот, какое дело… Наш бой с князем… С ним не все гладко!

— Кровной мести боишься? — понял мой интерес Молчун.

— Не в мести дело! Хотя и в ней тоже. Скажи, Бейзруко чтил кодекс «уорк хабзэ»?

— Больше, чем мать с отцом! — без запинки выпалил Джанхот.

— Как ты считаешь, в нашем бою все было по чести?

Молчун задумался. У него затекли ноги. Он встал, походил и снова уселся рядом.

— Наверное, у тебя есть что сказать. Я не понимаю! Объясни!

— Бейзруко гнался за Спенсером, но напал на меня. Так? — Джанхот кивнул. — Он напал на меня, крича, что хочет завладеть моими револьверами, которые ему приглянулись. Так?

Джанхот снова кивнул:

— Он про эти револьверы всем уши прожужжал! Но в чем подвох? Ты стоял у него на пути. Он хотел заполучить добычу. Какой черкес откажется от своей мечты⁈ — он задумался и повторил. — Не пойму, в чем подвох. Куда ты клонишь?

— А еще он крикнул, что я — слабак. Так?

Джанхот снова кивнул. Его лицо озарила искра догадки. Я не стал дожидаться, пока он сам ее озвучит. Сказал, как припечатал:

— Князь, который предложил в ауле мне свою дружбу, которому я не сделал ничего плохого и который, вроде как, жил по рыцарскому кодексу, напал на слабого врага, чтобы завладеть его имуществом. Как пропащий абрек! Как шакал!

Джанхот вскочил на ноги и зашипел. Прозвучало страшное оскорбление! И некому было на него ответить. Он схватился за свой кинжал и с угрозой уставился на меня. Я не сдвинулся с места. Так и сидел на корточках, глядя на горца снизу вверх.

— Не спеши доставать кинжал, воин! Я все хочу устроить по чести!

Молчун сверлил меня взглядом. Потом успокоился и присел на корточки рядом.

— Что предлагаешь? — спросил хрипло.

— Всем скажем, что был поединок. Я вызвал. Не он. Нет урона чести в таком вызове. Он меня уважил, и мы бились на бурке. Я победил. Есть только одна загвоздка. Рана. Она не рубящая, а колющая. А в поединке положено рубить.

— Так бывает! — задумчиво заметил Джанхот. — В поединке всякое бывает. Мог случайно напороться. В крайнем случае, я подтвержу.

Он хлопнул себя по колену.

— Ну и хитрый же ты, урум! Если был поединок, нет основания для кровной мести!

Я согласно кивнул. Все слова сказаны. Более задерживаться не стоило.

Мы уселись на коней. Пришла пора разъезжаться: «турок» со мной — к леднику, Джанхот с телом Бейзруко — обратно в Черкесию.

Прежде чем разъехаться, Молчун спросил:

— Как теперь тебя называть? Ты больше не безымянный урум. Ты — победитель князя!

Я задумался. Посмотрел на тело Бейзруко. Вгляделся в далекую Черкесию, в которую возвращаться совсем не хотелось. Но кто знает, куда заведет меня судьба? А вдруг там, в этом страшном, но таком прекрасном краю, притаилось то счастье, которое мне пророчила моя Царица Малика?