Я не ошибся. Спенсер расплылся в улыбке.

— Как же можно забыть такое⁈ Шутишь?

— Да! Такое не забудешь! Ты бы видел своё лицо, когда тебе подносили рог!

Смеясь, я объехал Эдмонда с левой стороны. Перехватил поводья своей лошади больной левой рукой, правой стал удерживать Эдмонда за его руку. Я понимал, рано или поздно, Спенсер впадёт в забытье. По щелчку! Как тогда на празднике, который мы сейчас вспоминали. Тот щелчок я тоже ждал. Но упустил. И Эдмонд из пьяного состояния перешел в невменяемое. Но, в отличие от того дня, повторного щелчка и его чудесного и так меня удивившего возвращения в нормальное состояние сегодня ждать не стоило. Не будет. Да, англосаксы умеют собраться и за мгновение «восстать» из пьяных! Не спорю! Снимаю шляпу! Но из такого состояния это никому не под силу.

Спенсер захохотал.

— Да, да, да! Представляю!

Заметил мои действия. Кинул взгляд на мою руку, теперь крепко удерживающую его.

— Всё так плохо? — усмехнулся. Даже в лунном свете был виден лихорадочный блеск его глаз.

— Бывало и хуже, друг! Ничего! Справимся!

— А ты помнишь своё лицо, когда я произносил тост?

— Грешен! Грешен! — я тоже рассмеялся.

— Признайся, ты был уверен, что я сейчас начну читать какой-нибудь сонет Шекспира, полагаясь на то, что ты за меня скажешь все необходимые слова!

— Не сонет! Конечно же, я ждал «Быть или не быть…»!

— О, да! Тогда это было более уместно! Согласен!

— «Потому что теперь я обязательно должен посетить Грузию! Я должен увидеть ту благословенную землю, которая являет миру таких прекрасных людей, как вы!» — я с максимальным гротеском изобразил Спенсера, вспомнив его тост.

— Коста, Коста! — Эдмонд опять рассмеялся.

— Вот и посетил! Не жалеешь теперь?

— Нет!

— Даже сейчас?

— Ты же знаешь моё главное качество?

— Тщеславие? Гордыня? Желание простереть английскую руку над Кавказом, над всем миром?

— Тщеславие, конечно! Люди в большинстве своём — страшные эгоисты. Нет! Я люблю Англию! Мне нравится её мощь! Я хочу, чтобы её влияние… — Эдмонд не стал продолжать, понимая, что и все так ясно. — Но, по большому счёту, это еще и оправдание моего тщеславия. Чего страстно хочет подавляющее большинство людей, в особенности, мужчин?

— Быть в чём-то первыми! — не раздумывая ответил я.

— Ну, конечно! Конечно! — Спенсер усмехнулся. — Я такой же, как все. Хотел быть первым. Поэтому — не жалею.

Я кивнул. Согласился не из вежливости. Сам так думал. И про мощь империи, и про первенство. Мне всегда нравилась империя под названием СССР. И, хотя я понимал все её недочёты, горько сожалел, когда союз развалился. И всегда считал Германа Титова самым несчастным человеком на Земле. Из-за намертво приклеившегося к нему звания «Космонавт №2»!