— Коста! Коста! — Ваня смеялся. — Очнись!

— Извините! — я, оказывается, засмотрелся. — Вы что-то сказали, Тамара?

— Да, — она улыбнулась. — У вашего друга жар. И такие раны на руках…

— Да, да.

— А чем вы их лечили?

— Честно, было не до этого, Тамара. Он каким-то своим порошком посыпал. Но особо не помогло.

— А что, жар? Подумаешь! Давай накормим козлятиной! Сразу в себя придёт! — рубанул Ваня.

— Себя козлятиной корми! — парировала Тамара.

Вот, о чём я и толковал про себя: в ней растёт та женщина, которая любого поставит на место.

— Манана! — обратилась она к одной из служанок. — Зарежь самую жирную курицу. Бульон приготовь. Только вари его на самом малом огне. И разведи мёд с водой!

«Умница! Куриный бульон, называемый в народе еврейским пенициллином, сейчас для Эдмонда — лучшее лекарство!»

Отдав распоряжение, Тамара крутанулась на месте — только широкая юбка взметнулась, открывая желтые, сафьяновой кожи, носки — и умчалась.

Я сел.

— Что, понравилась? — Ваня был горд за сестру.

— А разве такая девушка, как Тамара, может кому-то не понравиться? У вас замечательная сестра. Она заслуживает самого большого счастья. Я желаю ей этого от всего сердца!

— Благодарю, друг! Давайте выпьем за это!

Выпили.

Тут Ваня вздохнул и проговорился насчет финансового положения семьи:

— Счастье! Счастье! — покачал головой. — Невеста, а выгулять не в чем. Лишь размером чадри только и можем подтвердить, что она дворянка!

— Размером?

— Попадешь в Тифлис — поймешь. У тех, кто знатнее, чадри больше. Малхаз! Э! Кружки пустые! Аба-хе!

— Вано, — я взял кружку, — извини, у Георгия не спросил. А ваши родители?

— Ай. — Вано горестно покачал головой. — Папа от турков чуму подхватил, когда воевал под Карсом. А мама при родах Тамары умерла. Круглые сироты мы.

— Мои соболезнования!

— Спасибо, друг! А твои?

— Я тоже круглый сирота…

— Ай-яй-яй! Выпьем, помянем наших родителей. Царствие небесное!

— Царствие небесное, — повторили мы с Малхазом, вставая.

Выпили. Сели. Малхаз тут же наполнил кружки.

Супра была выстроена по всем законам театральной драматической постановки. Плавное восхождение на вершину с помощью множества закусок. Кульминация в виде горячих блюд — котлет из утки с овощами в вине. И снижение накала кулинарных страстей с помощью фруктов, сыров и медового десерта с тыквой. И, конечно, основной мотив задавало вино и тосты, которые нарастали крещендо.

Пока разминались закусками, немного рассказал про наши приключения. Не в грузинском стиле, когда впереди все пылает, а позади — рыдает, хотя речь идет о поимке курицы в птичнике. Нет, поведал про бой на перевале как о само собой разумеющимся и обыденном событии. Братья ахали, как и вся дворня. Незаметно подступили и грели уши.