— А какую истерику пережил во время боя! — зацокала другая.

— О, да! — хором подтвердили все за столом.

— А я ведь сделал ему такое предложение! — к «пикейным жилетам» подлетела пчела жовивальная в образе Папы Допуло.

— Да, да, да! — заголосил стол.

— От таких предложений не отказываются, Коста! — погрозил лапкой контрабандист.

— Приехали! — раздался радостный возглас Натана, вмиг разогнавший этот сумасшедший рой неправильных пчел.

…Въехали в аул. Первые минуты я никак не мог определить, что меня удивляет в представшем перед глазами. Внешне этот аул ничем не отличался от уже посещённых. Ни одной деталью. Потом дошло. Здесь совсем не пахло войной и опасностью. Никто не проносился мимо на лошадях с воинственными гортанными криками. Не было и скопления множества увешанных оружием горцев. В воздухе не было и намека на вонючий запах пороха. Воздух был таким, каким и должен быть в горах, окруженных зеленью: чистейшим. Люди, попадавшиеся нам по дороге в традиционных черкесках, смотрели на нас спокойными глазами. Они не боялись нас и не угрожали. Наоборот, было заметно, что им явно любопытно, кто мы такие. Без какой-либо настороженности. Дети, смеясь, перебегали дорогу перед нашими лошадьми, останавливались на секунду, тыкали пальцем в лежащего поперек лошади Молчуна и бежали дальше.

«Какой-то оазис посреди пустыни!» — вряд ли я мог бы придумать более правильное сравнение.

— Поразительно! — раздался восхищенный голос Спенсера. — Ты же думаешь о том же, Коста?

— Если ты о том, что трудно представить, что за порогом этого аула нет ничего, кроме войны и крови, то да!

— Именно! — подтвердил Спенсер. — Это как…

— Оазис… — пришел я ему на помощь.

— Да, да! — кивнул Эдмонд. — Куда мы едем, Натан?

— К Айвазу. Тут за поворотом. Он поможет.

За поворотом открылся внушительный дом с большим участком, весь засаженный плодовыми деревьями. Под одним из них за небольшим столиком сидел дородный мужчина в богатой черкеске. Завидев нас, привстал, что-то крикнул в сторону дома. Оттуда тут же выскочили три горца.

«Судя по всему, этот дородный и есть Айваз, — думал я. — Не скажи мне, что он армянин, никогда бы не подумал. Горец, как горец. А эти трое, тоже армяне⁈ Если да, то я уже вообще мало, что понимаю»

— Что с Джанхотом, Натан? Ранили? — не здороваясь, спросил Айваз.

— Заболел.

— Заболел — вылечим! — уверенно заявил хозяин дома.

Трое горцев уже аккуратно сняли Молчуна с лошади, понесли в кунацкую. Айваз, наконец, обратил внимание на нас.

— А вы, должно быть, Спенсер и Коста? — спросил, прищурившись.

— Он уже знает о нас⁈ — удивился Спенсер, когда я ему перевел.