Суровые ребята, ничего не скажешь. Я решил переспросить:

— Неужели все своих детей отдают?

— Нет. Только уорки, уздени и князья. Те, кто следует нашему кодексу чести — «Уорк хабзэ».

— Неужели есть рукописный свод правил?

— Нет. Только устный. Но все знают. Как войну вести, как к женщине относиться, как поединок проводить и как поступать с павшим врагом.

— На другом конце земли, — решил я поделиться, — есть такая страна — Нипон, Джапан… Там живут смелые воины — самураи. У них тоже есть свой кодекс — Бусидо. Их кредо: не важна цель — важен путь.

— Хороший кодекс! И хорошие слова! — восхитился Юсуф. — Путь воина — путь благородного человека. Нет чести в убийстве раненного или больного. Нет чести, если сразил врага под крышей его дома. Нет чести, если потерял оружие. У нас говорят: потеря воина — горе его семьи; потеря оружия — горе всего народа!

— А в чем вы видите особую честь?

Юсуф задумался.

— Разве может быть особая честь? Честь или есть, или ее нет. Храбрость не в том, чтобы победить врага. Храбрость — победить сильного врага, который выше тебя по силам или равен. Если такого нет, не вступай в бой, не позорься!

Я вспомнил, что Молчун отсиживался на горе и вступил в бой, лишь когда ему была поставлена задача. Видимо, в казаках он не видел равного соперника.

Юсуф много поведал мне разных правил. Я все больше укреплялся в мысли, что передо мной законсервированный во времени образ рыцаря ранней средневековой Европы. Особенно это сходство подчеркивал сам вид многих воинов в их длинных кольчугах и островерхих шлемах с бармицей.

Но были и серьезные различия. Например, поединки. Черкесы не знали рыцарских турниров и поединков на копьях. Если противник принял вызов, соперники вставали на бурку и дрались кинжалами. Причем, колоть запрещалось — только рубить. До смерти.

— А в чем честь абрека? — задал я вопрос, так и вертевшийся на языке. — Разве кража — дело благородное?

Юсуф задумался. Встал, принес нам чубуки. Потом ответил, хитро улыбнувшись:

— В уорк хабзе есть правила поведения во время набега. Значит, быть абреком чести не противоречит. Я так скажу: идешь в набег удаль свою показать — молодец! Кто идет за богатством — тот, как женщина.

— А ты ходил?

Юсуф рассмеялся. Глупый вопрос. И так все понятно.

— Хорошо, — я принял такой ответ без сопротивления. — А Засс? Про него говорят, что он человек чести. Но он же головы рубит!

Юсуф совсем развеселился. Хохотал, хлопая себя по коленям.

— Как ты думаешь, у кого Засс научился? У нас! С Кабарды тот обычай пошел, как и весь наш кодекс. Только мы головы зарываем, чтобы душа убитого не принялась мстить. Голову не у каждого берем — только у самого сильного. А Засс — смелый. Духов не боится!