— Неужели выжил с поврежденными кишками? — усомнился Спенсер.

Его профессиональная гордость оказалась задета.

Натухайцы поклялись своим богом Тхашхо который сидит, подобно Зевсу, на горе Эльбрус и всем адыгам позволяет делать, что угодно.

— Какая самая страшная битва с казаками у вас случилась? — спросил я.

— Калаусское побоище, — ответили натухайцы. — 15 лет назад собрался большой отряд в три тысячи человек на черноморцев. Казачий генерал Власов применил хитрость. Ночью пропустил на правый берег набег и приказал в тылу и по бокам запалить огромные «фигуры». Наши оказались как на ладони. Их погнали картечью на Калаусский лиман. А там топи непролазные, кони тонут, не то что люди. Говорят, осталась в том болоте добрая тысяча храбрых воинов. И никто не смог их тела забрать домой. А такое — позор для адыгов. Долго павшие там гнили, угощая своей плотью дикого зверя. А сам набег полег почти полностью. Лишь нескольким десяткам удалось вырваться назад. Плач стоял по всему Кавказу, и так велико было горе семей, что не решились тогда идти мстить.

«Вот вам и хваленый кодекс чести — и оружие потеряли, и тела оставили врагу. Еще и перепугались до смерти», — подумал я, но вслух спросил иначе:

— Неужели так и не забрали тела?

— Кого смогли, того выкупили.

— Это как же так?

Натухайцы переглянулись. Мое непонимание такого простого и обычного для них дела застало их врасплох:

— Пленных же выкупаем. И тела выкупаем, чтобы честь сохранить.

— А оружие?

— Так кто ж его отдаст?

И то верно. Оружие у черкесов знатное, от дедов-прадедов переданное. Кинжалы из булата с драгоценными камнями. Панцири старинной работы. Хотя те, кто был в кольчугах, наверняка в глубину ушли. Могли и живыми в болоте утонуть. Страшная история. Рассказывали мне, что нечто подобное в лесах подо Ржевом в Великую Отечественную приключилось. На этот раз с кубанцами или донцами. Дивизия полегла. Не было лучше находки для «чёрного» копателя из 90-х, чем найти казачий кинжал…

— Страшное место — эти топи! Кладбище под ногами! — не удержался Спенсер.

После таких слов казалось постыдным бросать шапсуга одного в лесу на горе, но выбора не было. Ему стало еще хуже. Оставили ему палатку из бурки, еду и воду в бурдюках, которую набрали из горных ручьев. Из ериков воду брать не стоило. Она была мутной и непригодной для питья.

— Черкесы — народ живучий! Выкарабкается! — пророчествовал Натан.

Выбора у нас не было. Нас ждали в военном лагере под Анапой. И у Эдмонда была договоренность с Абделем о дне встречи в Суджук-Кале. Мы имели все основания, чтобы покинуть Черкесию до серьезных осенних дождей. Наш вояж подходил к концу.