«Ну, что, Красная шапочка! — усмехнулся я про себя. — Будем надеяться, что волка не повстречаем, а пирожки бабушке донесем!»

Догнал Махмуда, занявшего позицию в авангарде нашего трио. Поторопил коня не из праздного любопытства, а из шкурного интереса. Сейчас лучше держаться ближе к аборигену и знатоку «неведомых дорожек». Сорок километров и надвигающаяся ночь советовали убить время и страх в разговоре.

— Я хотел поблагодарить вас, уважаемый Махмуд, за оказанную нам честь! — приложив руку к сердцу и чуть склонив голову, начал я беседу со стариком.

— Это для меня честь сопровождать дорогих гостей моего народа! — старик и в жестах повторил мою благодарность.

— Уважаемый, Махмуд! Я здесь новый человек. И совсем ничего, к своему стыду, не знал ни про вас, ни про вашего выдающегося зятя. Расскажите, пожалуйста!

Махмуд сразу же начал улыбаться.

— Благодарю! Мне будет приятно! Но о себе рассказывать не буду! Пусть обо мне говорят другие: и друзья, и враги!

— Уверен, что ваши враги гордятся, что выбрали вас, а вы — их. Также и друзья, но только славя вас и гордясь своей дружбой с вами!

Вот что значит тбилисская закалка говорить комплименты! Махмуд от смущения и виртуозности оды в свою честь на мгновение потерял дар речи. Но был польщен и счастлив. Опять приложил руку к сердцу.

— Надеюсь, что так и есть! — скромно ответил мне. — Надеюсь! Но уверен, что про Инала только так и говорят!

Лед, если он и существовал, был растоплен. Махмуд с удовольствием принялся рассказывать.

— Инал Аслан-Герей, прозванный Бахатыром, по причине своей необычайной силы и большого роста, происходит из кабардинского рода Асланбека, а по женской линии — Девлет-Герея, главного претендента на крымскотатарский трон!

— В одном человеке соединились и Крым, и Черкесия, такие далекие друг от друга…

— А для нас, единоверцев, борющихся с общим врагом — нет расстояний! Если есть нужда биться рука об руку, мы преодолеем любые! Так и мой зять. После того, как русские захватили Кабарду, Инал ушел в Турцию, где достиг высокого чина в турецкой армии. И он мог там остаться, жить припеваючи, потому что его все уважали! Он был в фаворе! Но в тот момент, когда здесь заполыхал пожар войны, Инал, не раздумывая, покинул свой дворец, чтобы вместе с нами довольствоваться жизнью обычного воина. У него нет одеяла и матраса! Бурка — его одеяло и матрас. У него нет богатых диванных подушек. Седло — его подушка! За его храбрость, за его страстную борьбу с врагом Инала избрали военным руководителем и одним из сераскеров!

Махмуд продолжал славословить своего зятя. Слушая, я вдруг вспомнил Сефер-бея. Сравнил его с Аслан-Гереем. И сравнение это было явно не в пользу первого.