— Его хорошо порезали. И подстрелили. Во всяком случае, ему не хватило сил помешать мне забрать девушку.

— Невеста моего сына была там⁈ — вскричал Маргани.

— Истинно так!

Маргани зарычал и схватился за голову. Князь успокаивающе похлопал его по плечу.

— То, что видел глаз, стоит головы! Кто может подтвердить твои слова, урум?

— Со мной прибыл мой товарищ. Он был вместе с нами. Только вам он ничего не скажет.

— Ха! Мы умеем развязывать языки!

— Увы! Нечего развязывать. У него отрезан язык!

— Унан! — снова раздалось за столом.

— Удобно, шайтан тебя побери! — не сдержался в очередной раз Каца.

Он был почти уверен, что кровь его людей могла оказаться на руках моего отряда спасения невесты. Увы, доказать он ничего не мог, а мне было что добавить. Усложнить его картину не мира, но войны.

— Тамара и мой друг приехали на абхазских лошадях. Это твои кони, Каца! И вот, что еще я скажу. Я не понимаю твоей ярости. Маргани потеряли невесту. Ее увели у вас прямо из-под носа! Опозорили! Не ее! Вас! Что ж вы за воины, если не можете защитить свадебный поезд⁈

Мой упрек — скорее прямое оскорбление — всех поднял на ноги. Но мнения разделились. Многие не стали хвататься за кинжалы и признавали мою правоту. Генерал сидел ни жив, ни мертв. Вмешиваться не решился, доверившись моему чутью.

— Прикрываешься соприсяжным братством, да⁈ — попытался обострить разговор Маргани.

— Думается мне, что ты, Каца, не понимаешь смысла вольных обществ и правил «уорк хабзэ». Поэтому объясню по-другому, — спокойно возразил я. — Ты потерял сына и дружину. Тяжелая утрата! Но в чем моя вина? Я привез сюда девушку, не зная, что с Давидом случилась беда. Заметь! Не продал ее туркам, а именно доставил в целости и сохранности. Какое еще тебе нужно доказательство чистоты моих помыслов?

— Мне не нужна порченная девка!

Ну, вот и ответ! Все стало ясно и мой список кандидатов в покойники заполнился еще на одну позицию. Конечно, я отчаянно блефовал, но подобные речи в адрес моей женщины? Впрочем…

— Это твой выбор, Каца! Мы все услышали твое слово. Имея долг перед Саларидзе, я отвезу девушку домой. А когда вернусь…

— Таммам! — вдруг перешел с грузинского на турецкий владетель. — Твои потери, старый друг, помутили твой разум. Беру на себя твою головную боль! Нам следует благодарить воина чести, а не кидаться обвинениями! Под каким именем тебя знают в Черкесии, благородный урум?

— Зелим-бей заговоренный!

— О! — загомонили абхазы. — Мы слыхали про тебя! Правду люди говорят, что тебя ядро не берет?

— Довольно! — повторил князь. — Зелим-бей! Я видел, что ты приехал ко мне на прекрасном кабардинце. Хочу подарить тебе к нему пару. Великолепный скакун! Легкий на ногу, но с крепкими бабками! Выезжен и обучен, как положено. Примешь ли ты мой дар⁈