— Ты допускаешь новую войну с султаном? Он наш друг сейчас! — удивился студент.

— Сейчас друг, завтра враг, потом снова друг. Да, мы — соседи и должны стремиться к миру. Но конфликт вероисповеданий никуда и никогда не канет в лету. Ты, как грек, должен это хорошо понимать, — Дмитрий согласно кивнул. — Когда турки примутся резать славян, начнется новая война.

Я стал рассказывать ему о своей эпопее с «Виксеном». Он слушал внимательно. Но шум в зале не способствовал важной беседе. Мне приходилось повышать голос, чтобы докричаться до Дмитрия.

— Рома! Рома! — вопила по соседству компания веселых матросов. Они стучали кружками о столешницу и будто звали кого-то по имени, предлагая присоединиться к их празднику жизни.

— Эта история с «Виксеном» еще не закончена, — уверенно сделал вывод Цикалиоти, дождавшись, когда соседи угомоняться. — Ничего еще не решено. В Константинополе ходят противоречивые слухи. Многое зависит от позиции султана. Пропустят турки или нет английский флот, если тот решится на демонстрацию? Все ж таки, договор 1833 года пока еще действует. Он истекает лишь через четыре года. Наш министр иностранных дел склоняется его не продлевать. Считает, что от него слишком много хлопот.

— Ты сейчас имеешь в виду Нессельроде? Разве не император все решает?

— Именно так и обстоит дело. Министр — послушный исполнитель воли царя. Но, быть может, Карлу Васильевичу удастся переубедить Государя.

— А ты сам как считаешь?

— Сложный вопрос. Бутенев — преданный сторонник договора. Считает его своим детищем. Но есть и обратное мнение. Что договор — фикция. Что турки пропустят вражеский флот, если посчитают, что для них это выгодно.

— Чертова политика! И чертовы дипломаты!

— Но, но! Я попрошу… Ты имеешь дело с состоявшимся чиновником Министерства иностранных дел!

— Сдаюсь, сдаюсь! — я смеясь поднял руки вверх.

— Так-то лучше! — рассмеялся Дмитрий. — Ну, всё, мне пора бежать. Дел много!

Мы обнялись.

— Фалилей, ты тоже не засиживайся. Через час жду тебя в гостинице! — предупредил студент абиссинца и умчался.

Остались вдвоём. Фалилей молчал.

— Всё хотел тебя спросить, Фалилей…

— Слушаю.

— Как ты попал в Константинополь?

— Мухаммед Али Египетский воевал с турками. В Палестине меня турки в плен.

А еще говорят, что «пришёл, увидел, победил» — выдающийся пример краткости! Мир не знает Фалилея и его речевых оборотов. А то уже давно бы освистали Гая Юлия!

— А домой почему не можешь вернуться?

— Не могу! Даже в Палестине остались враги, — Фалилей только развел руками.

Было понятно, что больше слова из него не вытянешь.