— Нужно благодарить за это графа Рошфора, — склонил голову дез Эссар. — Он просил у Его Преосвященства об этом, и кардинал не остался глух.

— Я рад, что вы снова при деле, — улыбнулся я.

— Боюсь нас ждут, — сказал Рошфор. — Месье, доброй службы.

Всё это время наш пленник тихо стоял у кареты, никак не привлекая к себе внимания и не пытаясь сбежать. Смирился ли он со своей судьбой или хотя бы малая часть его хотела увидеть и обнять родного брата? Я надеялся на второе, но подозревал, что просто оставался слишком мягким для этой эпохи.

Втроем мы вошли в Лувр и, в сопровождении лакея, быстрым шагом направились в сторону кабинета Людовика XIII. В это раз, помимо Его и Её Величеств, в кабинете находились и Их Преосвященство. Находясь в столь благородном обществу, мы с Рошфором склонили колени. Принц без имени остался стоять.

— Снимите с него маску, — повелительным голосом сказал Людовик. Рошфор оставил это право мне, видимо потому, что и пленник был мой.

Я поднялся на ноги и стянул с Генриха V бархатную маску. Анна Австрийская ахнула и отступила на шаг, схватившись рукой за спинку стула. Людовик ничего не сказал, только вглядывался в лицо брата. Мазарини едва заметно улыбнулся и сказал:

— Кажется, ваша матушка очень была расстроена ссылкой.

Король не обратил на эти слова внимания.

— Почему ты выступил против меня, брат? — спросил он.

— Почему ты выступил против нашей матери, брат? — улыбнулся Принц без имени.

— Она хотела отобрать мой трон, — спокойно ответил Людовик.

— И я хотел отобрать твой, — пожал плечами пленник. — Но не вышло.

— Где… сейчас скрывается наша уважаемая матушка? — по лицу Людовика было видно, что ему больших трудов стоило не назвать Марию Медичи как минимум «старой гадюкой».

— Не могу знать, уважаемый брат, — рассмеялся Принц без имени. — Мы поссорились с ней перед тем, как я отправился в Париж.

— Она знала о том, что ты хотел сделать?

— И не поддержала, — ответил Генрих V.

— Зато теперь я знаю, — вдруг прошептала Анна Австрийская. — От кого пришло то письмо.

Людовик кивнул. Мы с Рошфором не понимающе переглянулись. Тогда Мазарини сказал:

— Мы думали, что это вы, Рошфор. Доставили инкогнито последнюю волю моего уважаемого предшественника. Но и вы ничего не знали.

— Мог только догадываться, Ваше Преосвященство.

— Значит, мама выбрала тебя, — вздохнул Генрих V. Эта новость, казалось, была для него куда страшнее пленения и возможных последствий мятежа. Былая улыбка сползла с молодого и красивого лица. Взгляд потускнел.

— Она выбрала Францию, наконец-то, — ответил Людовик и подошёл к брату. Секунду он смотрел на мятежника, а затем заключил его в объятия.