А сейчас я хочу продемонстрировать вам несколько вещей. Прежде всего, я расскажу о двух основных концептах, которые, на мой взгляд, являются фундаментальным вкладом того, что вы, возможно, назовете «альтюссерианством», в теорию — я бы предпочел считать это теорией, а не философией, хотя Альтюссер — философ. Он обучает молодых философов в главном учебном заведении для подготовки философов во Франции — в École normale supérieure, Высшей нормальной школе. Сартр учился там и получал самые высокие баллы. Бовуар училась там же и была второй после него. Многие из тех, кого вы собираетесь читать, прошли через École normale. И в одно время с Альтюссером там работал молодой преподаватель по фамилии Деррида. Ученик Альтюссера Фуко только что выпустился и вскоре опубликует свою первую книгу, знаменитую «Историю безумия», которой Альтюссер восхищался. Все эти люди взаимосвязаны. Не все взаимосвязи нам известны. Я был удивлен, узнав, что Альтюссер связан с Делёзом. Конечно, оба они были спинозистами, а Спиноза — философ, о котором мы вскоре поговорим. Но я был вдвойне удивлен, узнав, что то самое эссе, которое я вам дал, — «По каким критериям узнают структурализм?» — оказало глубокое влияние на самого Альтюссера. Они переписывались по этому поводу.

Нужно понимать, что централизация во Франции означает не только государство, но и Париж. Думаю, есть причины, по которым люди не хотят жить в Париже. Провинции привлекательны. Можно быть регионалистом. Существовало знаменитое бретонское движение. В своих «Персидских письмах» Монтескье поднимает вопрос, как можно быть персом? Comment peut-on être Persan? Comment peut-on être Breton? Как можно быть бретонцем? Ведь Бретань — это место, где язык был вытеснен централизацией и где был навязан стандартный французский, как и во всей остальной Франции. И есть еще много забавных вещей, которые я мог бы сказать о центральной роли Парижа, но Париж — чашка Петри, в которой всё происходит, в которой люди либо общаются, либо борются друг с другом, где каждый знает, что говорят другие, и поэтому занимает позицию по отношению к их «дискурсам» (еще один важнейший термин этого периода). Раз уж я заговорил об этом, хотелось бы также упомянуть — для тех из вас, кто действительно хочет глубже изучить Альтюссера, — прекрасную книгу Уоррена Монтага под названием «Альтюссер и его современники». Это замечательная историческая реконструкция. Монтаг очень хорошо знает этот период и всех его участников. И я буду отчасти опираться на его работу, хотя мое прочтение Альтюссера несколько отличается от того, что предложил Монтаг.