Эта идея связана с работой Альтюссера о способе производства, так что здесь я хочу подвести черту под этой темой. Не забывайте, что главным критерием для Альтюссера — если хотите, называйте это его идеологией — является конфликт идеализма с материализмом. И я хочу сказать, что этот конфликт неразрешим, поскольку речь идет о разуме и теле, и никто никогда не сможет отказаться от одного в пользу другого, но философы будут предлагать различные виды решений. Идея Канта состоит в том, что тело определяется причинами, тогда как разум свободен, но это два разных измерения, которые не могут пересекаться. Таким образом, у вас есть духовные аспекты — душа и так далее — проблема начал и концов. Эти вещи — своего рода вещи-в-себе; то есть мы знаем об их существовании, но не можем использовать язык причин и следствий, чтобы с ними разобраться. Где-то есть душа, но только как вещь-в-себе. Она за пределами сознания или научного исследования. Что ж, это одна из форм проблемы связи между разумом и телом, и эта проблема может быть не такой, какой мы ее воспринимаем сейчас, но моя позиция заключается в том, что причина, по которой она всегда облекается в идеологическую форму — то есть неразрешима научным способом, — кроется в том, что сознание, как сказал бы Сартр, — это ничто. У нас не может быть теории сознания, ведь мы внутри сознания и не можем увидеть его извне. У рыбы не может быть теории воды, поскольку рыба не существует за ее пределами.

Как бы то ни было, Альтюссер считает, что решениеесть : оно предложено Спинозой. Если я правильно его понимаю — а вполне возможно, что это не так, и любой специалист по Спинозе покажет, что моя интерпретация очень груба, и я, конечно, с этим соглашусь, — у Спинозы есть идея о том, что я назову «измерениями». Реальность имеет различные измерения. Их гораздо больше, чем нам известно, но для нас это неважно. Известные нам измерения — это материя и разум, как бы вы их ни называли. И, по Спинозе, эти уровни, эти измерения совпадают, вот только описываются они, скажем так, на двух разных языках. Существуют две разные системы, но на самом деле они тождественны. Когда мы дойдем до идеологии, альтюссеровская имитация Спинозы примет форму, в которой идеология представляется как мысль — а значит, она ментальна, — но в царстве тела она существует как аппарат. Эти две вещи тождественны. Но как так получается?

Это теория идеологии, но сначала давайте разберемся со способом производства. Здесь сходятся несколько вещей. Это своего рода идеальный шторм. Например, немаловажным будет влияние Мао Цзэдуна. Альтюссер использует два его эссе — «Относительно практики» и «Относительно противоречия». Эти маоистские работы стали очень важными в 1960-е, и особенно — представление о том, что идеи переводимы в практики. Практики будут материалистической версией идей. Что это значит? Пожалуй, вы можете получить некоторое представление об этом из одного из наших наиболее общих лозунгов 1960-х: «Личное — это политическое». Две эти вещи совпадают. Ваши действия в повседневной или в частной жизни неким образом совпадают с вашей политической жизнью — или же они являются критикой ваших, по видимости, абстрактных политических идей. Иными словами, между практикой и идеями существует корреляция (используя не самое удачное слово). Так что этим отчасти объясняется повсеместное присутствие слова «практика» в 1960-е. В те годы всё становится практикой, которая, в противовес субстанции, подчеркивает в вещах роль процесса. С этой точки зрения, характерной для середины 1960-х, Бодрийяр не так уж и неправ, когда говорит, что марксизм — это продуктивизм. В 1960-е всё чаще встречается представление о производстве как о форме действия, форме практики или процесса.