Некоторые интересовались, в чем заключается политический смысл работ Деррида. Думаю, этот смысл связан с нормами. Его творчество в корне антинормативно. Мне кажется, люди вроде Деррида хотят продемонстрировать, что нормы противоречивы, что нормы всегда существуют и им нужно сопротивляться. Впоследствии разгорится громкий спор — грандиозный академический скандал — между Деррида и философом языка Джоном Серлом, который обрушится на Деррида с нападками, характеризуя его речь как совершенно бессмысленный теоретический жаргон, на что Деррида ответит эссе под названием «Limited Inc.». Речь там идет о так называемом успешном предложении (felicitous sentence), взятом из Хомского. Скажем, как пример общего правила, «Мэри склонна много спать». Хорошо, это совершенно нормальное с точки зрения грамматики предложение, так? У него есть смысл; нам не нужно его усердно деконструировать. Но допустим, вы скажете — и это знаменитый пример Хомского: «[Бесцветные] зеленые идеи спят яростно». Это архетипическая модель идеального предложения, которое к тому же не значит ровным счетом ничего. Строго говоря, это даже не нонсенс. Я не знаю, что сделали бы из этого Делёз или Льюис Кэрролл, если уж на то пошло.

Стало быть, Деррида стремится разрушить идею нормы в языке, любую форму регулярности такого рода, и, как мне кажется, именно в этом пункте Деррида политичен. В своей жизни он также занимался множеством политических вопросов. Он был очень открытым, как Сартр. В ранний период он подписывал петиции и в конце концов был арестован правительством Чехословакии, поскольку встречался с некоторыми из членов кружка так называемых диссидентов на одной из их квартир. Его арест вызвал бурный протест — «Свободу Деррида!», — и на следующий день его отпустили. Как бы то ни было, он совершил немало ценного, включая защиту Маркса. Я поручил Мойше Постоуну, которого считаю одним из самых выдающихся современных марксистских теоретиков, написать рецензию на «Призраков Маркса»[96] . Это очень интересная рецензия. Я не считаю «Призраки» таким уж ценным или глубоким вкладом в марксистскую теорию, но это, безусловно, был жест, очень важный жест поддержки людей, которые подвергались нападкам в конце 1970-х — начале 1980-х годов во Франции за свой марксистский бэкграунд. Во Франции была мощная волна того, что я бы назвал «демарксификацией». Там была определенная группа людей, которые, начав с Коммунистической партии, впоследствии стали маоистами, потом левыми и, наконец (после того как прочитали Солженицына, переведенного в конце 1970-х), антикоммунистами. Как и Соединенные Штаты при Рейгане и Британия при Тэтчер, Франция перешла к неолиберальной политике — и точно так же интеллектуалы начали систематически открещиваться от марксистских корней, так что в конце концов, как кто-то сказал, марксистами остались только коммунисты. Таким образом, «Призраков Маркса» Деррида следует воспринимать именно в этом контексте — как критику в адрес этих молодых философов, nouveaux philosophes, нападающих на марксизм. (Делёз также планировал написать книгу о Марксе в том же духе, но так и не успел; она должна была называться «Gloire de Marx»{62} .)