Итак, мы оказались в мире по ту сторону субъектно-объектного различения, поскольку любое различение, по Делёзу, следует проводить в области, которую он называет «планом имманенции». Что такое план имманенции? Имманентность — если использовать это понятие в строгом философском смысле — есть противоположность трансцендентности. Трансцендентное, по словам Канта, выходит за рамки категорий рассудка, это некая предельная реальность, которая нам недоступна. Вопрос о том, что такое трансцендентное, всегда остается открытым. Вспомните сартровское различение: трансцендировать, говоря на более старом сартровском языке, значит просто быть объектом сознания; всё трансцендирует сознание, поскольку сознание не есть нечто. Но, по Делёзу, трансцендентность означает то, что находится за пределами непосредственности или опыта. Например, интерпретация подразумевает трансцендентность. У меня есть текст, и я собираюсь сказать, что он означает. Смысл не содержится в тексте, а стало быть, он ему трансцендентен. Имманентность тексту может означать так называемое поверхностное чтение (surface reading). Имманентно лишь то, что находится здесь. Но для Делёза и Гваттари здесь — всё.

В качестве иллюстрации я хотел вспомнить один фильм Николаса Рэя. Не знаю, смотрит ли кто-нибудь из вас его фильмы, но они совершенно бредовые. Один из персонажей этого фильма сходит с ума и выкрикивает всякие вещи, расистские тирады. Он — отец другого персонажа. Как это понять? Очевидно, что это мешанина взглядов. Мы получаем Эдипов комплекс, расизм, сексизм, и каждый из них является отдельной причиной, подпитывающей этот бред. По Делёзу и Гваттари — нет: не существует никаких внешних причин; всё лежит на поверхности, в плане имманенции[135] . Мы не хотим редуцировать всё, подобно фрейдистам. Юм — единственный, кто оспаривает причинность. Он говорит, что есть нечто в здесь-и-сейчас, а другие философы утверждают, что причина — то, что было в этом мире десять минут назад, а теперь присутствует в нем разве что в виде следствия (effect). Нет, говорит он, это воображаемое. Понятие причины воображаемо, и как раз поэтому слово «эффект» будет ключевым не только для Делёза, но и для Альтюссера. Следствия включают в себя причины. В противном случае причина трансцендентна следствию. Делёз назовет свой юмеанский подход «трансцендентальным эмпиризмом», отсылая не к трансцендентному, а к кантовскому трансцендентальному. Итак, слово «эффект», которое также является спинозистским, впитает в себя все эти трансценденции, пытаясь быть самодостаточным.