Итак, для политики — la politique — нужно нечто большее. Альтюссер состоит в Коммунистической партии, поэтому можно допустить, что он занимается какой-то политикой, но мы должны посмотреть, чем занималась ФКП в послевоенные годы. Мы должны будем взглянуть на деятельность Альтюссера. Существует политика внутри политики. Как сказал Режи Дебре, существует революция в революции. Сама революция должна знать внутреннюю революцию против партии. Такова связь с маоизмом. Так что в случае с Альтюссером не совсем ясно, где находится политика, но он все-таки говорит нам одну важную вещь: философия — это классовая борьба в мышлении. Что политического в этих философских решениях? Я сам использовал эту антитезу — еще одну несоизмеримость, если хотите, — в исторической периодизации. Долгое время история писалась в терминах преемственности. Теперь, вслед за Фуко, она пишется в терминах разрывов и дизъюнкций. Как решается вопрос об этих разрывах? Я думаю, вопрос этот — политический. То есть это прыжок в пустоту. Политика — это прыжок в пустоту. Конечно, таким образом формируются ваши политические идеологии, и к тому же есть психоаналитические способы взглянуть на эти прыжки. Я бы сказал, что, когда религия стала прыжком в пустоту — у Паскаля, у Кьеркегора, это был политический выбор. Гёделевский закон политики: для этого выбора нет окончательного основания. Это абсолютный выбор, сартровский выбор, экзистенциальный выбор. Нет логического основания, на котором можно было бы его рационализировать. Нельзя просто заключить, что любовь к людям — некий высший абсолют, что любить людей — всё, что надо делать. Это тоже политический выбор, который возвращает вас к институтам, субъективности и, наконец, к еще одному запредельному прыжку. Вот почему вопрос о политической теории полон парадоксов и невозможностей, поскольку я думаю (и, честно говоря, на мой взгляд, все позиции, которые мы сегодня обсуждаем, с этим согласуются), что политическая теория невозможна. Невозможно теоретизировать политику. Если политика — прыжок в пустоту, то ее нельзя осмыслить теоретически. Ее основание не поддается осмыслению. В политике нельзя вернуться к первым принципам. Почему? Как эти теоретики пришли к тому, что это невозможно?

Сначала я хочу рассмотреть работу Нанси, которая типична для многих размышлений того периода. Нанси был очень близок к Деррида. И Деррида написал о нем книгу{127} . Нанси вышел из феноменологии, многим обязан Хайдеггеру, но не является дерридианцем. Он готов теоретически осмыслять такие вещи, как справедливость и сообщество, на что ни один истовый дерридианец не отважился бы (сам Деррида, пожалуй, этим грешил), ведь деконструкция основана на ощущении, что в вопросах смысла есть нечто неразрешимое, тогда как Нанси работает над тем, чтобы неким странным образом эти вопросы разрешить.