Нанси близок к немецкой мысли. В соавторстве с Филиппом Лаку-Лабартом он пишет книгу о немецком романтизме «Литературный абсолют», ставшую одной из ключевых работ в этой области. Немецкий романтизм был не слишком хорошо известен во Франции, поэтому импортом Шлегеля и других романтиков она обязана Нанси и Лаку-Лабарту; Гёльдерлин как центральный образ поэтического призвания — еще одна их важная тема, но, возможно, в большей степени благодаря Хайдеггеру. Нанси также будет (в некоторой связи с Мерло-Понти) философом тела и плоти{128} . Впрочем, когда вы говорите «плоть», в этом слове слышится кое-что еще. О чем вы думаете в первую очередь, когда говорите «плоть»? О воплощении. Это движение в сторону религии. Я назвал бы его «негативной теологией». В книге Нанси о неработающем сообществе чувствуется привкус религиозности, но я думаю, эта книга может поведать нам кое-что интересное.

Ее название — «La Communauté désœuvrée», по общему признанию, является проблематичным. «Œuvre» означает «работа». Фуко говорил, что безумие — это отсутствие творения{129} , в смысле невозможности производить œuvre. Суть безумца в том, что он не может производить. Не слишком ли это ограничивающее определение? Когда Лакан на протяжении восьми лет лечит пациента-шизофреника, тот продолжает ходить на работу. Он функционирует. Безумие — не функционирование. Но что значит функционировать? Это значит быть продуктивным в том или ином смысле. Так вот, désœuvrée: такого рода сообщество не производит, но значения этого слова могут варьироваться от «праздного» до «безработного». И это очень странно. Это сообщество без работы. Сообщество бездельников? Сообщество безработных? Это было бы очень интересно. Так или иначе, это не сообщество, которое можно произвести. Оно не может быть продуктом труда.

Так что же оно собой представляет? Обратите внимание, что я предпочитаю слово «коллективность», поскольку оно означает всех. По Нанси, сообщество — это не коллективность. Это группа, к которой вы себя причисляете. А значит, это нечто такое, что действительно может двигаться в любых направлениях. Это не общество, а нечто, что может появиться внутри общества. Так что, например, у нас есть сообщество верующих, какова бы ни была их вера. Есть сообщество коллекционеров марок, сообщество врачей, сообщество учителей, любителей Делёза. А граждане Франции — это сообщество? Что такое нация? Я бы сказал «республика», поскольку Франция — республика, в которой теоретически все равны и в которой, следовательно, не может быть сообщества. В республике нет фракций. На этом пытались настаивать наши отцы-основатели и не сумели этого добиться, потому что сразу же — в самом начале нашей так называемой республики — возникли партии. Так будет ли это сообщество фракцией, партией? Так далеко Нанси не заходит. Должна ли партия быть сообществом? Или она должна быть кучкой лидеров и людей, которые в эту партию вступают? Вот вопросы, над которыми, похоже, пытается размышлять Нанси. И, думаю, на этом пути мы всегда должны исследовать политику, даже если речь не совсем о политике, а только о сообществе как таковом.