— Теперь встаньте прямо, мисс, — скомандовала Ана.
Ана подняла платье над моей головой и опустила, и я утонула в чёрном шёлке. Ткань была тяжёлой и гладкой, и когда она, наконец, осела на моих плечах, я почувствовала, что проваливаюсь в неё. Ана застегнула пуговицы на спине, их было больше десятка, от шеи до талии, и я слышала, как они щёлкают, как закрываются клетки в зверинце.
— Дышите неглубоко, — прошептала она, — но часто.
— Спасибо, Ана, — сказала я, когда она застегнула последнюю пуговицу на спине. — Можно мне просто постоять?
Она отошла к сундуку, что-то ища, а я осталась одна перед старым зеркалом, которое висело на стене у комода. И сделав глубокий вдох, взглянула в него, не зная, чего я ожидала увидеть, возможно, себя.
Из зеркала смотрела молоденькая девушка, но выглядевшая старше восемнадцать лет с пепельно-русыми волосами, с бледным лицом, с огромными серыми глазами, в которых сейчас светилась смесь страха и решимости. Траурное платье делало её... нет, теперь меня, ещё бледнее. Я выглядела как фарфоровая кукла, которую поставили на полку в музее. Во мне было мало от самой себя.
«Это не я, — подумала я, глядя в глаза незнакомке. — Но это я теперь. И если я хочу выжить, придётся научиться быть ею. Если все это не сон и не бред».
— Неплохо, — сказала я вслух. — Я выгляжу ровно настолько беспомощной, насколько они хотят меня видеть.
Ана обернулась, держа в руках чёрный кружевной платок.
— Ваш платок, мисс, — сказала она, подавая его мне. — Вы можете накинуть его на голову, когда мы выйдем на улицу. Так положено. Солнце слишком яркое для похорон.
Взяла платок, и его кружево было мягким и холодным, как паутина. Я провела пальцами по его краю и подумала о том, сколько поколений женщин накидывали такие платки, скрывая лица от солнца или от чужого взгляда, и сколько из них проклинали этот жест, как проклинаю его сейчас я. В этом времени всё было положено — носить определённую одежду, разговаривать определённым тоном, даже думать определённым образом. И если все это происходит на самом деле, то я влипла по-крупному.
Я накинула платок на голову, надеясь, что именно так это и делается.
— Я готова, — сказала я, повернувшись к Ане. — Проводи меня, пожалуйста.
Ана кивнула и открыла дверь, пропуская меня в коридор.
Не забывайте подписываться на автора, чтобы не пропустить розыгрыши, промокоды, новые истории и проды!
Я вышла в коридор, и первое, что меня поразило — это высота потолка. Примерно на добрых четыре метра, и в утреннем свете, просачивавшемся сквозь высокие окна с деревянными жалюзи. Стены были выкрашены в бледно-кремовый цвет, который когда-то был белым, но время и тропическая влажность превратили его в оттенок старого пергамента. По штукатурке там и сям расходились тонкие паутинки трещин.