Теперь, когда я прислушалась, то поняла, что женщина говорила на ломанном английском с сильным акцентом.
Элеонора Грей.
Мистер Томас Рид, управляющий плантацией "Ашанти"
Ана
Я же просто осталась сидеть на кровати в незнакомой комнате, в незнакомом теле, и смотрела на свои белые, тонкие руки, с длинными пальцами лет на десять моложе тех, к которым она привыкла и без единой мозоли. Без шрама от ожога в университете я пролила кислоту на тыльную сторону ладони, остался белый след, а на этих руках шрама не было.
Сквозь москитный полог пробивался беспощадный солнечный свет. Где-то за окном снова резко закричала птица, а вдалеке залаяла собака. Потом заговорил мужской голос, повелительный, на английском, но с сильным акцентом.
Я закрыла лицо ладонями и почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Давно не плакала... Но сейчас всё навалилось, и я не понимала, как оказалась здесь.
— Всё в порядке, — прошептала себе. — Я справлялась и не с такими. Ничего страшного, я всего лишь в 1808 году... — опустила руки и снова посмотрела на проклятое гусиное перо на столе. — Ладно. Допустим, всё это не бред и я действительно здесь. Тогда вопрос, что мне делать дальше.
Я оглядела комнату ещё раз, оценивая ресурсы и возможности. Для начала бы надо узнать больше их жизни Элеоноры Грей, чтобы не проколоться и меня не посчитали сумасшедшей. Возможно, она вела дневник или записи.
Одно радовало, что в 1808 году я оказалась в теле благородной леди, а не рабыни или служанки. У неё есть ограниченная формальная власть, которую родственник по мужской линии может оспорить, но она есть и плантации далеко от Лондона, что даёт мне преимущество.
И в этот момент я почувствовала злость на то, что мир снова пытался сломать меня. А я не ломалась. Никогда.
В щель приоткрытой двери скользнула тень. Кто-то прошёл по коридору, и раздались тяжёлые, уверенные шаги. Мужской голос тихо спросил что-то у Аны, а там что-то ответила, но я не могла услышать, о чём они говорили.
Я выпрямилась на кровати, поправила ночную льняную, старомодную сорочку и взглянула на дверь в ожидании. Возможно, этот тот самый Томас Рид. Я не знала, как он выглядит, и не знала, кому можно верить, а кому нельзя. Получается всё, что я знала, было из учебников по истории.
Дверь открылась, на этот раз с лёгким стуком, коротким предупредительным, и в комнату, не дожидаясь приглашения, вошёл мужчина.
Он был высоким под два метра, наверное, и широкоплечим, с той основательной фигурой, которую даёт тяжёлый физический труд, а не тренажёрный зал. Ему было на вид около тридцати пяти или чуть больше; тропическое солнце и постоянная работа на свежем воздухе сделали его лицо жёстким, обветренным, с мелкими морщинками в уголках глаз. Волосы тёмно-русые, коротко стриженные, а глаза светло-серые. Губы плотно сжаты. В руке он держал широкополую шляпу, из грубой соломы, явно не для парадных выходов.