Теперь мы обзаведемся им намного раньше. Если сохраним секрет, то получим не только хорошее средство против броненосцев противника. Скоро мир узнает и о другой новинке, которую я подкинул Милютину — блиндированные поезда с орудийными башнями. Такого монстра от чужих глаз не спрячешь. Скопируют. А у нас бронебойный снаряд!
Я печально вздохнул.
С прогрессорством в военном деле у меня ничего особо пока не выходило. Бронепоезда и санитарные эшелоны — вот и все, по большому счету, что пришло на ум.
Еще вспомнил про Мосина, попросил создать особую комиссию для разработки многозарядной винтовки. Поручил этим заняться брату Михаилу как генерал-фельдцейхмейстеру.
Дело шло ни шатко ни валко. Все упиралось в бездымный порох. Менделеев экспериментировал, разрываясь между наукой и организацией института управления. Результата пока нет. А как хочется опередить французов!
А еще изобретателя Хайрема Максима в Россию бы перетащить!
Но об этом я буду думать позже. В ближайшие дни у меня есть дело поважнее. На носу открытие Земского собора.
Глава 23
Непростая доля выпала Храму Христа Спасителя, этому памятнику участникам Отечественной войны 1812 года.
Заложили его на Воробьевых горах при Александре I, начали строить и… И все пошло наперекосяк — строители проворовались. Виновным назначили архитектора.
Решили перенести храм на Волхонку, назначили нового архитектора, выделили казенные деньги. И потянулись годы. Основные строительные работы завершились в царствование Николая I, а на отделку и устройство набережной ушло еще четверть века. Освятили в 1883-м, уже при Александре III.
Четыре императора приложили руку к созданию храма. Четыре! Поразительный долгострой.
Зато большевики быстро снесли. Правда, три раза пришлось стены взрывать.
Захотелось им вместо храма-памятника построить самый большой в стране дворец. А в итоге на этом месте появился открытый бассейн «Москва». Я его застал, в память запали всегда висевшие над ним густые клубы пара в морозный день.
Потом бассейн убрали, а Храм восстановили, снова над Москвой засияли его похожие на древние шлемы купола. Увы, точная копия не получилась. Оригинальные детали убранства, мемориальные доски, работы выдающихся художников и скульпторов XIX века пропали безвозвратно.
Мне хотелось все увидеть в первозданной красоте.
— Ремонт нельзя закончить, только остановить, — объяснил я год назад Игнатьеву и приказал осветить храм к Дню Вознесения. С тем расчетом, чтобы первого июня в нем смог собраться Земский собор.
В авральном порядке справились, хоть и не к Вознесению, и даже не к Троице — уложились лишь к концу Петрова поста. Недоделки остались, ну так при большой стройке это обычное дело. Потом до ума все доведут. После освящения Храма и Земского собора — 30-го июня и 1-го июля соответственно.