— Игнатьев и Энгельгардт, говоришь? — переспросил я, уже внося мысленно изменения в график первой недели Великого поста.
Первое марта все ближе и ближе, но сидеть и ждать у моря погоды уже выше моих сил. Пора хоть что-то сделать полезного.
Тем более что у меня есть целый план, продуманный, комплексный, хоть и постоянно корректируемый по мере поступления новой информации.
Но повторять суету, устроенную мной в роли Александра III, я не хочу и не буду.
Глава 9
Раз! Еще! Еще!
Теперь правая нога. Обхватить ладонями и тянуть согнутую в колене ногу влево, насколько возможно. В три захода. Разработка подвижности тазобедренного сустава.
Лежа на спине, я занимался лечебной гимнастикой. Восстанавливал мышечный корсет. Без резких рывков. От простого к сложному. Не жалея себя. Будто уже всех победил и собрался жить долго и счастливо.
Пот заливал шею, ночная рубашка промокла вдоль хребта.
Раз! Раз!
Лишь бы слуга Степан доктору Боткину не настучал. Выдаст мне профессор на орехи за несанкционированное самолечение.
Или одобрит?
Проверять не буду. На всякий случай. Чтобы не сверлил мне мозг. Лучше его спрошу, какие шансы были выжить с точки зрения современной медицины у папеньки, у Николая I. И у Петра Великого.
Так, с прицелом на будущее. Вернее, на прошлое. Уверен, что цикл перерождений не остановится на Александре II.
Раз! Раз!
Физические упражнения не мешали мне думать. Из головы не шла история с коршуном.
Вчера вечером Ширинкин привел ко мне Путилина, совсем не старого, как думал, чуть за пятьдесят. Внешне привлекательный (с густыми бакенбардами, куда ж без них?), обладающий внутренней силой и внимательным взглядом, сыщик производил в то же время впечатление до крайности изможденного человека. За его плечами сотни раскрытых преступлений. Убийцы, фальшивомонетчики, дерзкие воры. Уголовному миру он внушал ужас.
— Я не щадил своих сил для оправдания важного назначения сыскной полиции, вследствие чего неоднократно подвергал свою жизнь несомненной опасности, а здоровье постоянному испытанию, — пояснил мне Иван Дмитриевич с явным малороссийским акцентом и малороссийским же лукавым добродушием. — Удаление из общества вредных личностей, занимавшихся преступными промыслами, не могли быть мною достигнуты без явной опасности для жизни и без крайнего напряжения физических и нравственных сил. Укатали Сивку крутые горки.
Он, безусловно, волновался, но хорошо это скрывал. На прямой приказ заняться делом об осквернении царского подоконника тут же ответил согласием.
— Интересная случилась история. Усматриваю в ней вызов собственным умственным способностям. Конечно, можно все списать на случайность или, тем паче, на сверхъестественное, но… — Путилин замялся.