Всего несколько абзацев, но даже это вызвало у стоявших рядом со мной легкую оторопь. Но большинство толком ничего не поняло. Огромная толпа, стоявшая на Дворцовой площади и внимавшая выступлению царя с балкона, ни черта не слышала. То же самое и с вельможами, толпившимися в залах. Завтра и те, и другие прочтут в газетах.

Двинулся обратно, оставив за спиной ревущую от восторга площадь.

Процедура с поклонами повторилась.

Мне попался на глаза благообразный старичок Кавелин, президент Вольного экономического общества. Один из немногих творцов реформы, доживший до ее 20-летнего юбилея. Его голос о выкупе государством крестьянских наделов был если не самым первым, то одним из первых. Он не служил и придворным чином не обладал, на торжество был приглашен в качестве общественного деятеля. Заметно полысевший, с купеческой бородой, в мешковатом костюме и очках, он выглядел среди роскошной публики в дворцовом зале как белая ворона.

Я подошел к нему, поздоровался.

— Рад тебя видеть в здравии, Константин Дмитриевич, — старик был тронут таким знаком внимания и сразу прослезился. — Как оно вам, реформаторам, теперь видится через двадцать лет? Сильно мы напутали тогда?

— Помереть не померли, как пророчили некоторые, — тут же оживился Кавелин и перестал шмыгать носом. — Не читайте, государь, газет. В них пишут о деревне те, кто ни бельмеса не смыслит в сельских делах. Их послушать, так все у нас ужасно. Хозяйственная разруха и оскудение. Помещики, лишившись даровых рук, побросали свои поля. А крестьяне, темные и неразвитые, привыкшие работать из-под палки, поголовно тунеядствуют, работают спустя рукава, пьянствовуют.

— А это не так? Кому тогда верить?

Кавелин снял очки, протер слезящиеся старческие глаза и бодрым тоном возвестил:

— Ежели все так плохо, то откуда взялось зерно на экспорт?

Я чуть-чуть рассердился:

— Не доедим, но вывезем — слышал такой лозунг?

— Слышал, хоть и в иных выражениях, — вздохнул Кавелин, возвращая очки на нос. — Не хватает мужику поддержки при всяких невзгодах. Раз государство взялось дела в деревне устраивать, стало быть, и помогать должно.

— Как помогать? — спросил в лоб в поисках конкретики.

— О том нужно сведущих людей спрашивать, а не слушать прожектеров из МВД.

— Ты на реформу графа Лорис-Меликова намекаешь?

— Именно так. Путаница у него в голове великая. Конституция как равенство всех сословий перед законом — то для нас вещь нужная. А парламент? Поведемся на подражание Западу, получим чиновничье всевластие, кукольную комедию вместе представительского института, а мужику лишний раз докажем, что справедливости нет.